Уральские стихи

1. Станция

Будто всем, что видит глаз,До крапивы подзаборной,Перед тем за миг пиласьСладость радуги нагорной.Будто оттого синельИз буфета выгнать нечем,Что в слезах висел туннельИ на поезде ушедшем.В час его прохода стольНа песке перронном людно,Что глядеть с площадок боль,Как на блеск глазури блюдной.Ад кромешный! К одномуГибель солнц, стальных вдобавок,Смотрит с темячек в дымуКружев, гребней и булавок.Плюют семечки, топчаМух, глотают чай, судача.В зале, льющем сообщаС зноем неба свой в придачу.А меж тем наперекорЧерным каплям пота в скопе,Этой станции средь горНе к лицу названье «копи».Пусть нельзя сильнее сжать(Горы. Говор. Инородцы),Но и в жар она свежа,Будто только от колодца.Лишь слышалось, как сзади шли.До крапивы подзаборной,Перед тем за миг пиласьСладость радуги нагорной.Что ж вдыхает красотуВ мленье этих скул и личек?Мысль, что кажутся хребтуГоркой крашеных яичек.Это шеломит до слез,Обдает холодной смутой,Веет, ударяет в нос,Снится, чудится кому-то.Кто крестил леса и далИм удушливое имя?Кто весь край предугадал,Встарь пугавши финна ими?Уголь эху завещал:Быть Уралом диким соснам.Уголь дал и уголь взял.Уголь, уголь был их крестным.Целиком пошли в отцаРеки и клыки ущелий,Черной бурею лица,Клиньями столетних елей.

2. Рудник

Косую тень зари роднитС косою тенью спин продольныйВеликокняжеский рудникИ лес теней у входа в штольню.Закат особенно свиреп,Когда, с задов облив китайцев,Он обдает тенями склеп,Куда они упасть боятся.Когда, цепляясь за краяКамнями выложенной арки,Они волнуются, снуя,Как знаки заклинанья, жарки.На волосок от смерти всякИдущий дальше. Эти группыПоследний отделяет шагОт царства угля царства трупа.Прощаясь, смотрит рудокопНа солнце, как огнепоклонник.В ближайший миг на этот скопПахнет руда, дохнет покойник.И ночь обступит. Этот ледЕе тоски неописуем!Так страшен, может быть, отлетДуши с последним поцелуем.Как на разведке, чуден звукЛюбой. Ночами звуки редки.И дико вскрикивает крюкНа промелькнувшей вагонетке.Огарки, а светлей костровВблизи, а чудится, верст за пять.Росою черных катастрофНа волоса со сводов капит.Слепая, вещая рукаВпотьмах выщупывает стенку,Здорово дышат ли штрека,И нет ли хриплого оттенка.Ведь так легко пропасть, застряв,Пар так и валит изо рта.Прольется, грянувши, затравПо недрам гулко, похоронно.А знаете ль, каков на цвет,Как выйдешь, день с порога копи?Слепит, землистый, слова нет, Расплавленные капли, хлопья.В глазах бурлят луга, как медьВ отеках белого каленья.И шутка ль! Надобно уметьНе разрыдаться в исступленьи.Как будто ты воскрес, как теИз допотопных зверских капищ,И руки поднял, и с ногтейТекучим сердцем наземь капишь.

Матрос в Москве

Я увидал его, лишь толькоС прудов зимеМигнул каток шестом флагштокаИ сник во тьме.Был чист каток, и шест был шаток,И у перил,У растаращенных рогаток,Он закурил.Был юн матрос, а ветер юрок:Напал и сгреб,И вырвал, и задул окурок,И ткнул в сугроб.Как ночь, сукно на нем сидело,Как вольный духШатавшихся, как он, без делаНоябрьских мух.Как право дуть из всех отверстий,Сквозь все колоть,Как ночь, сидел костюм из шерстиМешком, не вплоть.И эта шерсть, и шаг неверный,И брюк покройТрактиром пахли на галерной,Песком, икрой.Москва казалась сортом щебня,Который шелВ размол, на слом, в пучину гребней,На новый мол.Был ветер пьян, и обдал дрожью:С вина буян.Взглянул матрос (матрос был тоже,Как ветер, пьян).Угольный дом напомнил чем-тоПлавучий дом:За шапкой, вея, дыбил лентыМорской фантом.За ним шаталось, якорь с цепьюИща в дыре,Соленое великолепьеБортов и рей.Огромный бриг, громадой торсаЗадрав бока,Всползая и сползая, терсяОб облака.Москва в огнях играла, мерзла,Роился шум,А бриг вздыхал, и штевень ерзал,И ахал трюм.Матрос взлетал и ник, колышим,Смешав в одноМорскую низость с самым высшим,С звездами дно.Как зверски рявкать надо клеткеТакой грудной!Но недоразуменья редкиУ них с волной.Со стеньг, с гирлянды поднебесий,Почти с планетГорланит пене, перевесясь:«сегодня нет!»В разгоне свищущих трансмиссий,Едва упавЗа мыс, кипит опять на мысеСедой рукав.На этом воющем заводеСирен, валов,Огней и поршней полноводьяНе тратят слов.Но в адском лязге передачиТоски морскойСтоят, в карманы руки пряча,Как в мастерской.Чтоб фразе рук не оторвалоИ первых словРемнями хлещущего шквалаНе унесло.