6. НА МОГИЛЕ ГЕРОЯ

Лежит здесь Красношапка Николай, Сын Украины милой, сын Донбасса. Такой еще был юный он, такой Хороший, чистый, светлый, коммунист! Был глаз его по-снайперски остер, Без промаха стрелял он по фашистам, Но у него не только глаз был острый — И сердце билось жаркое в груди! Была минута, — и подумать страшно! — Когда враги могли прорвать рубеж, Где грозная десница начертала Слова такие: если перейдут Враги рубеж — падет наш Ленинград. Наш Ленинград! Мой друг, ты это слышишь В земле сырой? Ты слышишь? Ленинград — Всегда был наш, всегда он будет нашим! Под Ленинградом, юноша, ты бился За Украину, за село родное, Где твой отец, усталый, поседелый, Друзьям показывает твой портрет И в гордости и в скорби несказанной! Ты бился за Москву, за Минск, за нас, За то, чтоб по земле ходила песня, Чтоб юноши одних с тобою лет Своих подружек в губы целовали, Чтоб дело правды нашей победило! Гранатою, винтовкою разил Ты тех врагов, что спешно назначали В гостинице «Астория» банкет, Чтобы свою отпраздновать победу, И уж о том печатали афиши! Тебе пробила правое плечо Лихая пуля — что ж? Рукою левой Схватив гранату, ты ее метнул В фашистов… В ту же самую минуту Тебе, земляк мой, рана обожгла Смертельной болью грудь… Но ты стоял И, стиснув зубы, стиснув сердца боль, Успел сказать товарищам своим, Смертельно побледнев: «Назад ни шагу!..» И ни на шаг друзья не отступили, И Ленинград, как счастье, защитили — Как радость, отстояли Ленинград! Теперь ты здесь, на кладбище гвардейском, Лежишь, мой друг, среди друзей отважных, Что смертью смерть попрали, как и ты! И небо синее свои цветы Кладет тебе, земляк мой, в изголовье… Невесть откуда чайка, залетая, Как мать горюя, плачет над тобою,— А Ленинград, а Киев, а Одесса Уже цветут в сиянии весны И руки благодарно простирают Тем, кто за счастье их погиб в бою! Июнь 1945 Ленинград — Москва — Киев

272–280. ПОСЛЕДНЯЯ ВЕСНА. ДЕВЯТЬ СТИХОТВОРЕНИЙ

© Перевод Ю. Саенко

1. «Всю душу бы тучке отдать белокрылой…»

Всю душу бы тучке отдать белокрылой За то, что ты тенью обласкан немного, Всю душу отдать бы земле этой милой — Ведь ходят по ней твои легкие ноги. Всю душу за взгляд, пусть улыбки — химеры, За голос, который лукавинку скроет, За счастье без меры, за горечь без меры, За то, что ты, может быть, создана мною.

2. «Вот она — весна прощанья…»

Вот она — весна прощанья, Горек мед очарованья,              Будто яд — в вино! Чьи-то вновь слова проснулись, Вновь рука плеча коснулась,              Как тогда, давно. Ты молчишь? Ты молчалива? Ты не знаешь — эти дива              Создавала ты? Что ж глаза твои закрыло? Радость? Боль? Надежды сила?              Слова не найти. Тополиный пух летает, Землю мягко осыпает!              Сон и тишина. Ах, опять отрава эта! На дворе июнь! И лето.              Осень? Иль весна?

3. «Приношу я тебе наболевшего сердца дары…»

Приношу я тебе наболевшего сердца дары, Я кладу свое сердце в крови и горячке: бери! Я печаль и усталость тебе оставляю у ног,              Это — всё, что одной лишь тебе я сберег. Я не знаю, правдивы ли милые эти уста, Я не знаю тебя, не пойму, может, ты и не та, Ты приснилась мне в странном и путаном сне,              Может быть, ты роднее других, может — нет. Седины ты коснулась моей, и вдруг голос поплыл: «Ах, подумать лишь только, не знаю, каким же ты был?»              Был шатеном я, милая, был молодым, Глупым был — и, боюсь, до сих пор я остался таким.

4. «Я изменял тебе или искал отраду…»

Я изменял тебе или искал отраду, Ты знаешь это. В каждом карем взгляде, И в черном, в синем я всегда ловлю Сокрытое: «Ты любишь ли?» — «Люблю». В моей измене всё звенит тобою, Всё полнится, как паводок весною, В улыбках губ чужих — сияла ты, И каждый грех — мученье чистоты. Ты в ревности и в зависти такой, Лишь брошу взгляд я женщине другой, Что через улицу легко скользнет одна, Как мотылек, — я думаю: она! Ведь это ты! Подумай, в самом деле, Не две души в моем гнездятся теле, А сотня целая, они всегда в борьбе, И для тебя одной, и все они — в тебе. Ты, милая, не только друг желанный,              Ты жизнь и смерть!              Когда у Дон-Жуана Гость Каменный заставил стынуть кровь, Он обессмертил смертию любовь.