5 Весьма почтенные мужья у нас бывали, Которые от жен бежали, кто как мог, Дворами задними, и демоны их гнали Не за «горилкою зашкурной»[160], не в шинок, — В сарай заброшенный, кирпич где обжигали В былые времена. Подпольный их кружок Там под шумок играл. Бывало, полнедели За картами они и день и ночь сидели. 6 И в нашем домике зимой по вечерам, Таким волнующим своею тишиною, Сходились игроки; они спешили к нам Для яростных боев морозною тропою, И начиналось: «Крой! Давай! Да это — срам: С козырной картою выскакивать одною!» Иль торжествующий взрывался хохоток: «Вновь трынка!» — «Бочка вновь!» — «Запишем                                                                                        вам рожок!»[161] 7 Хотя различные владели мной пороки, Но заявить могу я искренне вполне, Что карточный азарт, для многих столь жестокий, Был совершенно чужд и непонятен мне. Зато — как я любил в окно на мир далекий Глядеть, туда, где снег сверкает в полусне, Где лунный синий блеск расплескан по равнинам, Где нет числа следам таинственным звериным. 8 Когда же разговор у братьев заходил С Денисом, с Куркою (Остапенком Игнатом) О празднике весны, который легкокрыл, О месте нереста[162], особенно богатом, И кто-нибудь о том беседу заводил, Какой наживкою линям тяжеловатым Получше угодить, чтоб шли на ваш крючок, — На пруд не улетать в мечтаньях я не мог. 9 Сейчас же он лежал под ледяной корою, Но жизнь дремотная таилась всё же в нем. Зимою окуней ловили мы порою: Бывало, луночку в броне пруда пробьем И ловим на блесну. Умелою рукою Денис их отливал из цинка. Все кругом Спиральную блесну[163] Дениса одобряли. Он в этом деле знал соперников едва ли. 10 Упругая леса, с крючочками блесна — Подобье некое какой-то рыбки малой, — Пусть эту снасть твою встречает глубина. Сам знаешь хорошо, коль ты рыбак бывалый, Как действовать блесной, а если, старина, Не знаешь — не берись! Но счастья нет, пожалуй, Великолепнее — почувствовать рывок: То щука дернула иль славный окунек. 11 А синие снега блестят на вольной воле, Сияют небеса, и свет их всё синей, И — видишь — катится лиса в морозном поле: Мышкует[164], хитрая; и там, где след саней, Добычу увидав, терпеть не в силах доле, Вдруг ястреб падает над жертвою своей. А куропатки вдруг завидели Игната, И стайка унеслась, смятением объята. 12 И тишина… Лишь мысль: клюет иль не клюет? Рука настороже, рука — само вниманье. А только месяц март тихонько подойдет — В природе некая тревога, ожиданье. Рыбак шпаклюет челн, а засинеет лед И первых вешних вод начнется проступанье — Упорный рыболов спешит с ружьем на луг И в вербах прячется, подстерегая щук…[165] 13 Летят, и кажется — их что-то подгоняет, Спешат пернатые — пролетные, свои — И на проталинах весенних отдыхают, И даже Родион, сей патриарх семьи, Охоте преданной, порой не всех их знает. А дальше вод разлив, и селезней бои В прозрачном воздухе, и птицы парованье, И убывающих ночей очарованье. 14 Тревожных вешних дней все радости познав, Их позабыть не мог и в зимнем я покое, И предо мной опять был Унавы рукав, И в лодках — рыбаки (вот тут один, тут двое), И дальний клин гусей, и зелень первых трав, И легкий поплавок, чуть зыблемый водою, И над сырой землей едва приметный пар, И блеск серебряный на крыльях у гагар! 15 Рассказом я открыл шестой главы начало О зимнем вечере над карточным столом… Денисовы следы с тех пор легко, бывало, От прочих отличить: он в валенке одном И в сапоге спешил на пруд, и там сверкала Его блесна, иль в сад он уходил потом, Иль, пользуясь иной свободною минутой, В овраг на зайцев шел, причудливо обутый. 16 Усиливалась боль, и не хватало сил Терпеть несчастному: с ногой всё хуже было. Он мазь испробовал, столетник в ход пустил,— Страдания его ничто не облегчило, Не помогла ему и бабка. Убедил Дениса наш Иван (уговорил насилу) Пойти к Рушилову, и лекарь сквирский тот Под наблюдение Каленюка берет. 17 «Ложитесь-ка на стол, под ножик. Ну, дела!» — Прорезать некие хотел Рушилов ходы. Палата номер три прескучная была: Не шевелясь лежи, беря пример с колоды, Как раз когда весна особенно мила И нерест щук идет там, где помельче воды, Как, впрочем, и всегда — у самых берегов… И вот не выдержал: бежал мой рыболов. вернуться

160

«Зашкурная горилка» — так называли казенную водку, перепродававшуюся по повышенной цене там, где не было поблизости «монопольки» или «винопольки», то есть казенного водочного магазина, или в те часы, когда «монополька» бывала закрыта.

вернуться

161

Трынка, бочка, рог, или рожок — термины карточной игры.

вернуться

162

Место, где рыба «трется» (нерестится, мечет икру), что бывает у нас в большинстве случаев весной. Некоторые породы рыб (красноперки, например), вопреки распространенному мнению, хорошо берутся (хватают наживку) во время нереста. Ловят их тогда в наших местах чаще на молодую, только что вылезшую из личинки стрекозу. К месту нереста сходятся также — есть икру — не только хищные породы рыб, вроде окуней, но и такие, как лещи, лини и т. п., так что иногда удается, глубже подпустив удочку (то есть опустив крючок с наживкой на дно) и насадив на крючок ту же стрекозу, червяка, раковую шейку и т. п., поймать несколько прекрасных окуней или линей.

вернуться

163

Блесна — маленькая металлическая рыбка или попросту блестящая пластинка с крючком. Приведенная рыболовом в движение, блесна приманивает хищных рыб (окуней, щук, судаков и т. п.), которые и хватают ее, становясь добычей рыболова. «Денисовские» блесны были спиральной формы; такая блесна лучше вертелась и поблескивала в воде, и хищная рыба, считая ее какою-то живностью, жадно накидывалась на нее. У наших блесен чаще бывал не один крючок, а два.

вернуться

164

Мышкует — ловит мышей (да и других зверьков); занимаясь этим, лиса обнаруживает необычайную ловкость и дивную грацию. Во время мышкованья опытные охотники умеют подкрасться к зверю на выстрел.

вернуться

165

Щуки нерестятся ранней весной, выходя на мелководье. Там их бьют острогой или из ружья. Теперь у нас и то и другое запрещено законом.