Маршал рванул на себя ручку и, чеканя шаг, вошел в комнату, а через мгновение оттуда полился лучик света. Что-то странное, чуть ли не страшное, чувствовалось во всей этой ситуации, и Раль, не зная, что и зачем делает, вслед за Байонисом скользнула в дверной проем.

Увиденное заставило её глухо вскрикнуть.

На вплотную придвинутом к столу кресле сидел Хор в ярко-алой рубашке, уронив голову на стол и не двигаясь. Взгляд Маршала и предчувствия ясно сказали, что же здесь произошло.

— Мальс! — она бросилась к нему, схватила за плечи, поднимая от стола. От страха перехватывало дыхание, но в сердце билась надежда: Раль знала, что Хор не мог просто так умереть. Его голова безжизненно запрокинулась назад: на щеках темнели несколько багровых линий от глаз до подбородка, словно пробежали кровавые слезы, а на сомкнутых веках был вырезан филигранный вензель — «К.А.» — Мальс! — взвизгнула Раль. Руки бессильно опустились. Пальцы дрожали. Каким же нелюдем надо быть, чтобы сотворить такое?

— Он жив, — тихо произнес Маршал.

Она сделала вдох — и забыла выдохнуть, неотрывно глядя на неподвижного бледного Хора.

— Жив, — повторил Байонис Эссентессер, но радости в его голосе не слышалось. — Однако нуждается в помощи. К счастью, я успел отогнать Кея. Идите, леди Мистераль-Ричардель, вы не должны здесь оставаться.

— Я не уйду! — вскрикнула Раль, сжав в своих ладонях ледяную руку Хора. — Я… Я должна быть рядом с ним, только рядом с ним! Мы — муж и жена, — закончила она уже шепотом, кусая губы, чтобы не заплакать, но по щекам все равно промчалось несколько быстрых капелек. — Я никогда его не покину, — твердо сказала Раль.

— Тогда подождите здесь, пока я вызываю лекаря, — сухо произнес Маршал и военным шагом покинул комнату.

Они остались одни. Раль дрожащими пальцами погладила неподвижную ладонь Хора, потом обхватила рукой его за шею и прижалась лбом ко лбу. Слезы текли и текли.

— Мальс, — шептала она. — Что он с тобой сделал? Мальс…

***

Едва проснувшуюся Хемену ждала на столе записка от Толла, уютно устроившаяся рядом с традиционной чашечкой из сервиза.

«Доброе утро! Я думал, тебе это будет интересно. Сегодня посреди ночи мы заметили медицинский автомобиль, несущийся на большой скорости, а посетил он особняк Эссентессеров. А госпитале появился новый пациент, и это небезызвестный нам обоим Мальс Эссентессер. Спешу успокоить тебя: его жизни ничего не угрожает, а насчет здоровья справляйся сама.

Удачного дня!»

Хемена решительно отодвинула в сторону чашку и бросилась к шкафу — одеваться. Она должна была попасть в госпиталь в ближайшие же десять минут.

Правда, спешка замедлила дело, но уже через пять минут Хемена шагала по улице так быстро, как только могла. К счастью, идти предстояло не так уж много: совсем скоро она достигла длинного трехэтажного здания, выкрашенного в светло-бежевый цвет. Первый же встреченный лекарь, слегка поморщившись, сообщил Хемене, где находится палата преемника Маршала, из-за которого, видимо, в госпитале возникло немало шума.

Хемена бегом кинулась туда. Возле двери в палату на скамейке фарфоровой статуэткой сидела бледная, вся потухшая Адилунд, одетая по-прежнему в свадебное платье и сжимающая в руках какую-то маленькую вещь.

— Ада, — тихо окликнула её Хемена, вспомнив это давнее сокращение.

— Хе… Хемин? — распахнула глаза сестра, и из взгляда повеяло тоской. — И ты тоже…

— Да, я пришла навестить его. Что случилось?

— Кей, — прошептала Адилунд.

— Чт-то? — Хемена разом ослабела, почувствовав, как цепенеют ноги и руки. — Кей? — повторила она.

Сестра кивнула и быстро спрятала ту маленькую вещь куда-то в карман.

— Хор жив, но он ранен… — неслышно продолжила она.

— Что с ним? — резко подалась вперед Хемена.

— Лекари говорят, — слова Раль вообще растворились в тишине, существуя лишь на двигающихся губах, — что он вряд ли сможет ходить и видеть.

Будь трижды проклят Кей! Хемена растерянно смотрела на сестру, все ещё отказваясь принимать то, что протянувший ей свободу человек очутился в самом кошмарном положении. Лишиться сразу ног и зрения… Это вечная темнота и практически неподвижность, это зависимость от других — Адилунд-то сможет, а сможет ли сам Хор, привыкший дистанцироваться от всех и не быть обязанным?

— И никаких шансов, да? — глухим голосом спросила Хемена.

Сестра угрюмо кивнула. На некоторое время повисло молчание, затем Хемена сглотнула и совсем уже тихо проговорила:

— Я могу зайти к нему?

Адилунд мотнула головой, ничего не объясняя, и Хемена устало опустилась на скамейку рядом с ней.

Некоторое время они вместе молчали, думая об одном и том же, переживая об одном и том же. Как не повезло Хору! Но ведь Кей должен был сделать его центром круга, а значит, не собирался трогать! Как же так получилось?

Мимо проходили какие-то люди, в том числе и в белых халатах: сестры милосердия, медицинские братья и лекари, начиная обычными, заканчивая Аймалдэнами, которые красовались значками своей фамилии.

— Здравствуйте, леди Хемена. Ещё раз здравствуйте, леди Адилунд, — прозвучал над ними приветливый голос Тэйра Аймалдэна, с которым приходилось ранее встречаться — к счастью, на званых обедах, а не в палатах. Хотя она, кажется, видела его, когда после инцидента в часозвоне лежала в этом госпитале.

— Какие результаты? — с волнением спросила Адилунд.

— Все не так плохо, как я рассчитывал, — объявил Тэйр. — Понимаете, у господина Эссентессера довольно сложная травма. Поврежден зрительный нерв, но при этом сами по себе глаза целы, поскольку их залечили. Преступник — однозначно хороший лекарь — сделал разрез, однако сохранил всю структуру органа магией, а после вытаскивания ножа все залечил и таким образом оставил рабочий глаз с нерабочим нервом. То же самое и с позвоночником. Для того чтобы вернуть пациенту и ноги, и зрение, лекарь должен повторно проделать все, что проделал убийца, и восстановить нерв. Это сложный процесс, требующий крупного опыта и значительных резервов.

— Есть человек, который способен это сделать? — порывисто поднявшись, спросила Хемена.

— К счастью, есть, и он уже в госпитале, готовится к операции. Но есть один момент… Дело в том, что подобное лечение довольно рискованно: если магия затронет мозг или избыточно растечется по позвоночнику, то может наступить даже смерть.

— Нет, — тихо охнула Адилунд. — Это слишком большой риск.

— А ты хочешь, чтобы он на всю жизнь остался таким? — возразила Хемена.

— Нет, но… — сестра замялась, и по её лицу пошли красные пятна. — Я не имею права решать. Пусть все определит он сам…

— Сожалею, но это невозможно, — развел руками Тэйр. — Мальс Эссентессер испытал сильный болевой шок, вдобавок на него подействовали крупные магические изменения организма, причиненные извне. Все это пагубно влияет на способность человека мыслить. Даже если я сейчас приведу в чувство нашего пациента, он просто не сможет принять взвешенное решение. В подобных случаях операция согласовывается с родственниками, а вы — единственные, кого я могу сейчас спросить. Если операцию не провести в ближайшие три часа, то её не проведешь уже никогда — пациент не сможет ни ходить, ни видеть.

— Но я… — губы Адилунд дрожали.

— Вы — его законная супруга, и я жду вашего решения.

— Я не могу, я не имею права, — с отчаянием произнесла сестра. — Я не могу рисковать его жизнью.

— Послушай, — Хемена наклонилась к растерянной Адилунд. — Просто подумай и реши сама, какой выбор сделал бы он, если бы так не пострадал от Кея.

— Что бы решил он? — глаза сестры блеснули пониманием среди всего растерянного и испуганного выражения лица. — Я знакома с Хором несколько лет, — произнесла она медленно, обдумывая. — И он всегда предпочитал риск, если тот давал выигрыш. Значит, выбрал бы риск и сейчас, — с усилием закончила Адилунд Мистераль-Ричардель.

— И ваше решение? — мягко спросил Тэйр.

— Проведите операцию, — голос сестры к концу предложения совсем затих.