Вот только продолжить начатое у меня не получилось. Я честно силилась расслабиться, расположившись на кровати. Но никак не получалось отпустить напряжение, которое сковывало меня изнутри. Меня сильно взволновала предыдущая попытка, и я все думала и думала о своем кузене Лукасе. Я была почти уверенна, что Костя имел в виду именно его, когда говорил, что в моем окружении есть человек из того прошлого.

Мои размышления прервал странный звук около двери в квартиру. Я встала, прислушиваясь, подошла и остановилась прямо напротив нее. Кто-то явно там копошился. Что это, неужели Лизка не может попасть ключом в замочную скважину? Я резко распахнула дверь, обнаружив за ней ни кого иного, как Вовку, теперь уже бывшего Лизкиного жениха. На миг мы испуганно застыли друг напротив друга, молча разглядывая и приходя в себя от неожиданности. Понимаю, почему я не ожидала его здесь увидеть, а вот чего это он удивился, было не понятно. Все же, это наша квартира. В такой ситуации я даже не знала, с чего начать разговор.

Вовка пришел в себя первый. Он попытался перевести все в шутку, сморозив какую-то глупость, которую я, честно говоря, даже не услышала. Потому как моим вниманием завладела его печать. Я завороженно смотрела парню в район третьего глаза, наблюдая тонкие силовые линии, словно расходящиеся из этого центра причудливыми извилистыми лучами, подсвеченными голубоватым свечением. Лабиринты изгибов охватывали в итоге все тело, образуя на лбу запутанный сложный клубок. У каждого человека она своя, причудливая, необычная. Рисунок силовых линий мне был знаком. Я разглядывала печать Вовки не из любопытства, а чтобы убедиться, что я знаю его. Чтобы понять, что мы сталкивались с ним раньше. Я поздно в той жизни, когда была баронессой Маринетт фон Шолль, начала вспоминать, и восприятие печатей так же поначалу было мне не доступно. К тому моменту, как этот свет покинул отец, я ещё находилась на стадии едва начинающегося пробуждения. Я не видела его печати, не видела печати своей матери. Но вот эту печать я помнила. Эту печать я уже воспринимала, осознавала. Она словно оставила глубокий след в моей памяти. Это был Лукас. Ошибки быть не могло.

Все сходится. Вовка с Мишкой появились в моей жизни несколько месяцев назад, и именно в это время ко мне вновь вернулись кошмары. Моя жизнь наполнилась странной тревогой и беспокойством, причин которым я не находила. Внутри меня зародился страх. Нет, конечно, этот непонятный страх во мне был всегда, сколько я себя помню, я всегда чего-то опасалась, но три месяца назад он усилился многократно, до такой степени, что мне перестали помогать успокоительные и медитации совсем. Вовка всегда вызывал у меня настороженность, но я не понимала причин моего странного отношения к парню. Эти чувства появились задолго до того, как я увидела его с другими девушками, или когда обнаружила его около нашего дома. Кстати, сейчас я обнаружила его опять около нашей квартиры, и эти странные звуки…

— Лизки нет, — сказала я, продолжая сосредоточенно рассматривать парня. Я должна была бы закрыть дверь перед его носом, что и сделала бы, если бы не его печать. Я бы захлопнула дверь перед Вовкой, а после сразу же поменяла бы замки. Но перед Лукасом я не могла этого сделать. Да и Костя говорил, что встреча с человеком из прошлого может помочь мне все вспомнить быстрее. Вовка с самого момента нашей встречи одним своим присутствием в моей жизни начал пробуждать мои воспоминания. Может быть, если бы я виделась с ним часто, память и возвращалась бы ко мне скорее, но Вовка был Лизкиным другом, и лично я встречаться с ними не торопилась. Конечно, иногда Лизка могла меня уговорить на совместные посиделки, но и тогда меня больше волновал Михаил, его отношение ко мне, меня занимали мысли, как бы покорректнее отказать парню, не сделав больно, и как бы Лизку не обидеть. Не сталкивалась я с Вовкой почти никогда.

Я же тогда ещё даже предположить не могла, кто я. Не могла просто доверять своим ощущениям. А каких-то разумных объяснений моего негативного отношения к этому человеку я не находила. Но даже Лизка заметила мое предвзятое отношение к ее другу. Я, конечно, говорила, что они хорошие ребята. Ничего другого сказать я и не могла. Обычные парни, вежливые, аккуратные, симпатичные, совершенно не сделавшие мне ничего плохого, и даже наоборот. Это если судить только по тому, что я знала о них. Вот только внутреннее ощущение неприятия было сильнее меня. Меня что-то отталкивало, и я не могла с этим бороться. А так же не могла ничего объяснить Лизке, которой было мало доводов моего внутреннего голоса.

— А я не к Лизке, я к тебе, — попытался улыбнуться обезоруживающей улыбкой парень. А я на мгновение замешкалась, и он успел заметить мои сомнения, чем и воспользовался, ухмыльнувшись. Решительно попытался войти в дверь, отодвигая меня с прохода, а я посторонилась, пропуская его в квартиру, продолжая рассматривать его печать и обдумывать, каким образом он может мне помочь вспомнить. Что-то я не подумала спросить Константина, что нужно делать, не ожидала, что упомянутый им человек так быстро появится на моем пороге. Может быть, надо просто поговорить с ним, послушать его голос, понаблюдать за его манерами. Каким образом Арсений будил во мне воспоминания? Он делал что-то такое, говорил, показывал, что имело огромное значение в прошлой жизни. Давал мне словно небольшой ключик в определенную зону памяти. Может быть, и с Лукасом точно так же. Что-то же в нем есть такое знакомое, что заставит приоткрыть занавес?

Вовка вошел, закрыв дверь на защелку изнутри, небрежно скинул ботинки, и прошел сначала на кухню, наливая себе воды прямо из-под крана, достав с верхней полочки шкафа большую кружку. Он неплохо ориентировался у нас дома, отмечала я про себя, что говорило о том, что он тут неоднократно бывал. Все же Лизка, видать, нарушала наши договоренности и скрывала это от меня, это открытие неприятно укололо меня. Но да ладно, попыталась я отбросить неприятные мысли, теперь это совершенно не имеет значения, так как я все равно завтра уже съезжаю…

— Слушай, Ирка, хотел предложить тебе встречаться, — Вовка лениво ополоснул стакан водой, и развернулся ко мне. Он как-то нервно переминался с ноги на ногу, а его глаза горели каким-то фанатичным блеском. Он совершенно не был похож на влюбленного, и даже на заинтересованного не походил. Но что-то его явно беспокоило.

На меня навалилось все сразу, и открытие о том, что передо мной Лукас, и обман подруги, и теперь вот еще это предложение. Честно говоря, я не верила в то, чтобы Вовка мог всерьез мной заинтересоваться. И когда говорила об этом Лизке, ни капельки не лукавила. И вот теперь я удивленно уставилась на молодого человека, ожидая каких-то объяснений. Но он ничего объяснять не собирался, прошел в комнату, резко уселся на мою кровать, а я поразилась этой наглости, медленно следуя за ним по пятам по нашей квартире, в которой он чувствовал себя как дома.

— Нет, Володя, — я едва не назвала его именем моего кузена, но вовремя исправилась. — У меня уже есть друг.

Я постаралась сразу же расставить все точки над и, хотя, на мой взгляд, это было лишнее, так как я сильно сомневалась в мотивах предложения Вовки. Но на него мои слова произвели почему-то обратный эффект, он вскочил, приобнял меня за талию, заваливаясь вместе со мной обратно на кровать.

— Брось, Ирка, если ты имеешь в виду того крутого чувака, с которым мы тебя встретили, то Лизок мне все рассказала, это твой шеф. А у тебя вообще мужика не было, оттого ты такая … серьезная, — подбирая слова, усмехнулся он, второй рукой начиная шарить по моим ногам. — Но мы сейчас это исправим…

Я не знала, что меня сейчас волнует больше, Лизкина болтливость или же навязчивые действия Вовки. Одно радовало, что я была в джинсах, как пришла с прогулки по парку, так и не переодевалась. Грубая ткань мешала ощутить всю полноту неприятных прикосновений. А с Лизкой я потом поговорю.

— Вовка, — я старалась придать своему голосу как можно больше строгости, — даже если бы у меня никого не было, я не стала бы с тобой встречаться.

— Неужели я тебе совсем не нравлюсь? — улыбнулся во все лицо Вовка, наверное, надеясь меня покорить своей неземной красотой. Но его улыбка вышла несколько кривоватой, а не очаровательной. Все же чувствовалась некоторая нервозность в облике парня, причин которой я пока никак не могла понять. И я в который раз подумала, что ведет он себя странно. Как бы он не был мне несимпатичен ранее, но я не замечала в нем такой откровенной наглости. Было ощущение, что он ломился напролом, не задумываясь о методах. Но мне некогда было размышлять над мотивами такого поведения. Я уже не раз признавала, что хоть Вовка, хоть Мишка были очень симпатичными, статными, высокими. Но если бы дело было только в красоте… На меня внешность вообще не производила никакого впечатления. Тем более, когда я поняла, что я спейшер. Когда мне стала доступна память о всех прошлых моих жизнях. Я на собственном опыте знала, что в этой жизни у тебя одна внешность, в следующей может быть другая. Это просто данность. Конечно, сущность подстраивала под себя тело, очень сильно влияла на него, к тому же некоторые манеры, жесты, привычки так приживались, что повторялись из жизни в жизнь, делая внешность очень похожими. Никакая внешняя оболочка не могла мне внушить любви и малейшей симпатии, когда я чувствовала внутреннюю суть, даже еще ничего не помня.

— Вовка, тебя совсем не волнует, что со мной собирался встречаться твой друг — Михаил? — где-то в глубине души я догадывалась об ответе, но все же пыталась воззвать к каким-то основам благородства и чести у Вовки, что-то же для него имеет значение? Не был же он все время последним подлецом, что-то же есть для него святого?