Я заходила в наш номер, слышала звук льющейся воды, и где-то зазвонил телефон. Звук был незнакомым, значит, это Арсения. Я оглянулась и обнаружила, что телефон лежит на небольшом столике, располагавшемся между двумя кроватями. Не знаю, что побудило меня подойти к нему, взглянуть, но я увидела номер Константина. У него было много номеров, с которых он мне звонил, но этот я запомнила, последние цыфры были одинаковые — четыре семерки. Конечно, это мог быть кто-то другой с похожим номером, только последнее время я совершенно не верила в совпадения. Да, я помнила о том, что Арсений и Костя знают друг друга. В общем-то, все спейшеры считаются «своими». Но какая-то мысль вертелась у меня в голове, не давая мне покоя. Какие-то осколки фраз, данных, которые никак не складывались в единую картину.

Я потянулась к телефону, принимая вызов. Я не думала о том, что буду делать потом, как буду объяснять все Арсению, зачем я это делаю. Мне хотелось кое-что проверить, убедиться в одном озарении. В трубке произнесли:

— Главный…

Главный. Арсений и есть тот главный! Тот, который держал на контроле операцию по моему поиску. Конечно, это понятно, он искал меня, но это тот же главный, который вчера пытался все остановить. Задача у Константина была найти меня, а не помочь все вспомнить. Это же получается…. Мысли закрутились у меня в голове. Я вспоминаю свой сон, дикий крик, который соединяется с другим голосом, голосом Арсения, который пробирает до дрожи, тот сон, что я увидела сразу же после нашей первой встрече с ним:

— Марине-е-етт…

Я вспомнила, как этот человек напугал меня. Непонятные чувства, что он рождал во мне, влечение, страх, осторожность. Он зачем-то нашел меня тогда, в той жизни, раньше Косты. Намного раньше. Влюбил меня в себя, а потом… Я не хотела об этом думать, но мне стало плохо. В это время я подняла глаза, встречаясь с Арсением, который выскочил из ванной, то ли услышав звук телефонного звонка, а то ли что-то почувствовав. Я все еще держала в руках телефон, где на другом конце голос Кости твердил:

— Алло, алло, главный, ты меня слышишь?

На моем лице застыла маска ужаса.

— Марина? — Арсений смотрел на меня, начиная двигаться в мою сторону.

— Не подходи ко мне, — мой голос дрожал, а я отбросила всю свою вежливость, переходя на ты. — Я все поняла. Не смей ко мне приближаться.

Арсений застыл на месте и подозрительно спокойным голосом спросил:

— Что ты поняла?

— Ты — главный! — но Арсений никак не отреагировал на это заявление, словно оно было само собой разумеющимся. А я в который раз подумала, какая же я дура. Почему я не спросила о нем Константина раньше. Почему даже не упоминала об Арсении, как будто он был моей личной тайной, которой ни с кем не хотелось делиться. А вот теперь что мне делать? Мне пришлось бросить в него телефон и отойти немного подальше. — Не приближайся ко мне.

Но он по-прежнему стоял в дверях душевой и не двигался, а я почувствовала себя неловко. Я собиралась защищаться, я была вся на взводе, ждала нападения, но он не двигался.

— И? — подсказал мне он, подталкивая к продолжению.

— Ты специально нашел меня тогда, втерся ко мне в доверие, а потом столкнул с крыши! Ты был там. Был на той крыше. Я стала где-то мешать? Константину ты не мог дать такого задания, чтобы он запечатал меня, он бы не выполнил его. Ты. Ты сам все сделал. И это ты поставил на мне печать!

Он все так же молча стоял на месте. А на меня накатила истерика. Мне стало совершенно ясно, чего он злился, когда встретил меня сегодня с утра, он все понял, понял, что Костя не послушался его, что мы довели до конца начатое, что я все вспомнила. Интересно, что же такое важное я до сих пор не могу вспомнить, за что он так со мной поступил:

— Ага. Ты знал, что Костя будет искать меня, знал, а потому тоже присоединился к поискам и постарался найти раньше. Ты знал, что Костя сможет помочь мне все вспомнить, а потому контролировал этот процесс. Велел докладывать. А когда узнал, что меня нашли, велел все отменить? Да? Ты не знал, что Костя не послушается твоих указаний? И я все равно все вспомню? И ты злился, я видела — всю дорогу, пока мы ехали — ты злился.

Я же все время об этом думала, с того самого дня, как услышала этот низкий голос во сне: «Марине-е-етт!» Я гнала от себя эти мысли. Я не хотела в это верить, ведь я любила того человека из сна. Я же не видела точно, что он меня толкал, тем более, это был всего лишь сон, один из первых снов, что я начала осознавать и не забыла после пробуждения. Как понять, где правда, а где вымысел? Я потому постаралась забыть этот сон.

Я же чувствовала, что между нами что-то стоит. С самой первой встречи это чувствовала. И я ведь сразу поняла, что это странно — умереть и запечатать себя! Это не я, это он сделал! Все он! Он главный, он высший! Он может и не такое! Он был там, на крыше, а потом я упала. У меня кружилась голова, я не знала, чего ждать от Арсения дальше. Зачем ему все это нужно. Я выставляла дрожащие руки перед собой, как бы защищаясь. Они тряслись, из глаз текли слезы. Я ждала, что он будет нападать, но он не делала этого.

— А я все вспомнила! Вспомнила! — Кричала я, и мне было все равно, если нас кто-нибудь услышит. Подумаешь, администратор при заселении посчитала нас сразу странной парой. Перед глазами то и дело вставала жуткая картинка мрачной башни, холодный дождь, ветер, пробирающий до костей, мое тело дрожит, прямо как мое сейчас, и крик, который преследовал меня с семнадцати лет. В той жизни мне было семнадцать, и кошмары в этой начали мучить с семнадцати. Все сходится… — А сюда ты меня зачем притащил?

И тут до меня начало доходить. Я от неожиданности потеряла дар речи. Глаза мои округлились от ужаса. Он увез меня подальше от города, от других спейшеров, чтобы завершить свое грязное дело. Я встретилась с Арсением взглядом, и он, наверное, прочел все, что я думаю. Я развернулась, чтобы бежать. Я понимала, что далеко не убегу, но хоть попытаюсь. Не стоять же тут на месте в ожидании своего конца.

Но тут Арсений резко прыгнул, преодолев расстояние между нами, схватил в охапку, не давая мне сдвинуться с места, и сжал так, что нечем было дышать, а потом прошептал мне на ухо шипящим голосом:

— Наверное, чтобы убить и снова запечатать? — озвучивая вслух мои мысли. Сказал он это, правда, как-то с сарказмом и вопросительно, словно у меня спрашивая ответа. А я ошарашенно закивала. Точно! Конечно же. Для чего же еще. Он меня убьет, запечатает. И в следующий раз, когда еще Костя меня найдет. Сейчас сколько лет у него ушло, сто пятьдесят? Двести? Еще столько же лет Арсений может спокойно существовать. А потом опять все сначала. Мои глаза расширились от ужаса, представляя чреду бесконечных смертей, а Арсений почему-то ослабил хват и поморщился, прочитав яркие образы у меня в голове. Я, воспользовавшись его минутной слабостью, начала вырываться, биться, решив, что я не сдамся вот так просто. Я укусила его за руку, он вскрикнул, но не выпустил меня. Я пыталась лягнуть его ногой, дергалась всем телоп, пытаясь выкрутиться, вывернуться, ударить, достать пяткой или стукнуть головой. Но Арсений быстро пришел в себя, перехватив меня еще крепче, сводя мои руки у меня за спиной и прижимая меня к своему телу, не давая пошевелиться. Я дергалась как уж, пытаясь извиваться, но он не отпускал. В конце концом, мои силы закончились, и я уже еле-еле трепыхалась. Я чувствовала, что сдаюсь. Стало так жалко себя, а из глаз покатилась слеза. Я подняла свое лицо, чтобы посмотреть в глаза своему мучителю, чтобы он прочел в них все, что я о нем думаю, но встретилась почему-то с такой тоской в глазах Арсения. Он смотрел на меня с такой болью и нежностью, что я смутилась.

— Ты не могла этого вспомнить, Марина. Потому что этого не было, — очень спокойно и тихо произнес Арсений. — И способностей к запечатыванию у меня нет. Хотя признаюсь, первое время я думал, что когда найду тебя, то сам, собственноручно сверну твою шею. Я спешил вернуться к тебе, я думал о тебе, хотел сделать все так, как хотела ты, заслужить одобрения твоих родителей, просить у них твоей руки. Я вернулся, и что услышал? Что моя Мари, моя девочка, собирается замуж за своего кузена Лукаса. Вся деревня только об этом и гудела. Но я не поверил в это, Марина. Я хотел спросить у тебя. Я пришел в ваш дом. Но меня не хотели пускать. Но в этот раз я не стал церемониться. Я прошел, применив свои способности, двери стали открыты для меня. Я искал тебя по всему замку, я чувствовал тебя, ты была где-то рядом. Но я не находил тебя. Тебя не было в твоей комнате. Я отворял все двери, кричал твое имя, но ты не отзывалась. Но тут кто-то мне подсказал, что видел, как ты поднимаешься на смотровую площадку. Я бросился туда. Когда я вбегал, ты стояла уже на самом краю. Ты услышала мое появление, оглянулась, а потом просто шагнула вперед. Я ничего не успел сделать.

Я слушала, затаив дыхание. Он не врал, вот сейчас я вспомнила все точно. Он не врал. Все так и было. Вот я, кутаясь в длинный черный плащ, стою на самом краю, ветер дует мне в лицо. Серое небо, кругом темно и холодно. Мокрые пряди волос неприятно бьют по глазам. Я пытаюсь убрать их с лица. Слышу звуки шагов. Оборачиваюсь, я вижу Арсения, вбегающего по лестнице. Сожаление и стыд заполняют мое сердце. Мне очень жаль, но я не могу иначе. Не могу. Он слишком далеко, он не успеет. Но медлить нельзя, я знаю, что он попытается меня отговорить. Если он успеет, то он не даст мне это сделать. А я должна. Я хочу все забыть. И я, не медля, шагаю вниз. И он кричит. Это не мой душераздирающий крик раздается. Это не мой крик столько лет пробирал меня до дрожи. Это его крик, последнее, что я слышала в той жизни. И я кричу вместе с ним, но мой голос теряется на фоне его. А потом пустота…

— Зачем я это сделала? — практически шепотом спросила у Арсения. Губы начали дрожать, мне хотелось плакать. Мое тело словно обессилело, и я все еще стояла, благодаря тому, что Арсений меня поддерживал. Он больше не сжимал мои руки, он обнимал за спину, легонько поглаживая и успокаивая. А мои ладони плавно переместились на его обнаженную душ. Только сейчас обратила внимание, что он выскочил из душа в одних только брюках.