106

Хёбугё-но мия[281] , ныне покойный, в те времена, когда с этой дамой еще ничего не случилось, сватался к ней. Вот он однажды послал ей:

Оги-но ха-ноСоёгу гото ни дзоУрамицуруКадзэ-ни уцуритэЦураки кокоро-воКак листья оги,Что от ветра поминутноОборачиваются изнанкой,Так от ветра меняетсяЖестокое сердце[282] .

Эту танка сложил он же:

Асаку косоХито ва миру рамэСэкикава-ноТаюру кокоро ваАрадзи-то дзо омофуПусть неглубокимЛюдям кажется,Но, подобно реке Сэкикава,Сердце мое – не иссякнет оноНикогда, думаю я[283] .

Дама в ответ:

Сэкикава-ноИвама-во кугуруМидзу асамиТаэну бэку номиМиюру кокоро-воРеки СэкикаваРасщелины скал подмывающиеВоды мелки,Подобно им, вот-вот иссякнет,Кажется мне, твое сердце[284] .

Итак, эта дама ненадолго покидала столицу. Ходили о ней толки, и они совсем не встречались. Но однажды принц пришел к ней, когда луна светила очень ярко, и сложил:

Ёнаёна ниИдзу-то мисикадоХаканакутэИриниси цуки-тоИхитэ яминамуКаждую ночь,Выйдя, показывается,Но тут же, недолговечная,Заходит луна, так иТы, поэтому порвем нашу связь[285] —

так изволил он сказать. И вот как-то эта дама подобрала обро­ненный принцем веер, взглянула, а там рукой неизвестной жен­щины было начертано:

ВасураруруМи ва вага кара-ноАямати-ниНаситэ дани косоКими-во урамимэЗабылМеня – и пусть считаешь,Что я пред тобойВиновата, все жеЯ упрекаю тебя[286] .

Увидев, что было там написано, дама приписала рядом:

Ююсику моОмохоюру канаХитогото-ниУтомарэникэруЁ-ни косо арикэрэО, как прискорбно это,Думается мне,КаждаяСтановится тебе постылой.Хорошо ли так[287] ...

так написала. Потом эта же дама:

ВасураруруТокиха-но яма-моНэ-во дзо накуАкино-но муси-ноКовэ-ни мидарэтэПозабыла [осень]О горах с вечно зеленеющими деревьями, и теГромко стонут,Сливаясь голосамиС плачем осенних цикад[288] .

Ответом было:

Наку нарэдоОбоцуканаку дзоОмохоюруКовэ каку кото-ноИма ва накэрэбаХоть и плачешь,Но не очень-тоВерится мне.Ведь голос не слышитсяМне сейчас.

И еще тот же принц:

Кумови-нитэЁ-во фуру коро ваСамидарэ-ноАмэ-но сита-ни дзоИкэру кахи накиВ колодце из облаковКогда ночами льет,В Поднебесье,Залитом дождем пятой луны,Жить бессмысленно[289] .

А в ответ:

Фурэба косоКовэ мо кумови ниКикоэкэмэИтодо харукэкиКокоти номи ситэТолько потому, что льет,И голос в колодце из облаковСлышится.Все дальше и дальше [ты от меня] —Одно я чувствую[290] .

281

Хёбугё-но мия – принц Мотоёси (см. 227).

282

Танка помещена в Мотоёсимикогосю, содержит омонимы урами – «упрек», «обида», «ревность» и «любоваться бухтой».

283

Танка помещена в Синтёкусэнсю, 14, и в Мотоёсимикогосю.

284

Танка содержит омонимы: Сэки в топониме Сэкикава и форма глагола сэку – «препятствовать», ивама – «расщелина между камнями» и «в то время, что говоришь», «пока даешь о себе знать», мидзу – «вода» и «не видеть». Второй смысл стиха складывается из этих намеков: «Если возникнут препятствия, то не станешь говорить со мной и видеться». Имеется в сборникеМотоёсимикогосю.

285

Танка содержит омонимы: идзу – «когда» и «выходить», т.е. «Когда ты покажешься?», помещена также в Мотоёсимикогосю.

286

Танка имеется в Мотоёсимикогосю и Канэскэсю.

287

Танка помещена также в Мотоёсимикогосю.

288

Танка содержит омонимы: токи ва – «время» и «вечнозеленый», аки – «осень» и «пресыщение». Поэтесса хочет сказать, что сама подобна горам с вечнозелеными деревьями, о которых осень забыла; пресытившись ею, забыли и ее.

289

Танка содержит омонимы: фуру – «проходить» (о времени), «жить» и «идти» (о дожде), самидарэ – майский дождь и мидарэ – «смятение», амэ – «небо» и «дождь», Кумои – «колодец облаков» и аллегорическое обозначение дворца. То есть «Как бессмысленна жизнь, если век проходит во дворце, вдали от тебя. И сердце в таком смятении». Все эти слова, включая ё – «ночь» и хи – «день» – энго к слову амэ – «дождь».

290

В танка обыгрывается слово фурэба («льет») в двух значениях: к себе дама относит «громко рыдать» (фуритатэтэ наку), к принцу значение «жить». «Ты живешь, и голос твой во дворце слышится»; «Я громко рыдаю, и тебе во дворце голос мой слышен».