- Ну да, - пожала она плечами. – Суфраэль- столица, разве нет?

«Роскоши» представляли собой бассейн с проточной водой и несколько небольших будочек в глубине двора, у самой стены. Потом была кухня, где меня встретила довольная Тамила, знакомство с женщинами, их осторожные расспросы и долгая экскурсия по Тулуту. Крепость была Суфраэлем в миниатюре. Оазис окруженный высокой крепостной стеной, отделяющей от его от раскаленной пустыни. Полностью автономный и не зависящий от поставок из «столицы» все что мы привезли было неприкосновенным запасом и данью традиции, а еще Альдо явился, чтобы лично проинспектировать местный гарнизон.

Мы с девочками, Ахлат, Хоранд и Рави стояли на высокой террасе, а внизу плюющийся огнем Альдо гонял два десятка парней.

- Мне кажется или они и вправду его бояться? – повернулась я к Ахлату. – В Суфраэле такого не было.

Он усмехнулся.

- Вы просто не видели этого, ноэль.

- Ну да, - фыркнул Рави. – Я до последнего верил, что эр-рех ест убитых им тасогов и песчаников.

- А я, что пьет кровь у новобранцев, - поддакнул ему Хоранд.

- А мы верили, что эр-рех может запросто превратиться в феррай и утащить тебя в пустыню, - ухмыльнулся подошедший ближе муж Тамилы, Денжо.

- И он это терпит? – удивилась я.

- Да он сам это выдумывает! – засмеялся Ахлат. – Поначалу, все мальчишки бредят эр-рехом, а когда он начинает выбивать из них дурь с ночи до утра, начинают тихо ненавидеть. Эр-рех, справедливо полагает, что всегда нужно быть готовым к худшему. Понимание приходит позже, лет через пять, когда ненависть перерастает в понимание и благодарность за сохраненную жизнь. И с каждым новым набором, он придумывает что-нибудь новенькое.

Я взглянула вниз, то что там происходило, на тренировку походило мало. Никакого учебного оружия, никакой защиты. Мальчишки, чуть младше Рави были все в глубоких царапинах, покрывавших грудь, плечи, живот и руки.

Я поморщилась, мне казалось это неправильным. Ахлат уловил мое недовольство.

- Царапины заживут, - хмуро заметил он.

- Но зачем ранить друг друга?

- Потому что вокруг все настоящее, - сказал появившийся из ниоткуда Альдо. – Мужчины не должны использовать ненастоящее оружие. Как они смогут быть уверены в том, что сумеют защитить кого-либо, если будут пользоваться деревяшкой? – он положил передо мной свои ножи.

Здоровенные, тяжелые, заточенные с двух сторон, их рукоять изгибалась, позволяя резать, колоть и рубить.

Я осторожно дотронулась до рукояти одного из них, она была чуть теплой. Захотелось взять их в руки.

- Нет, - Альдо отвел мою ладонь в сторону, от этого прикосновения я вздрогнула. Любопытствующих Пирру и Лику, завороженно глядевших на оружие, осторожно отодвинул Рави.

- Это не игрушка или украшение. Мальчик, становясь мужчиной, получает право носить его, только после того как напоит клинок кровью. Каждый из них, - он указал вниз, на продолжавших драться парней, - должен быть готов. Нас все еще слишком мало. Царапина сегодня сможет сохранить жизнь завтра и возможность продолжить себя в будущем, - Альдо легко коснулся моего живота и уходя прошептал.

- Прекрати дергаться, когда я к тебе прикасаюсь.

Мужчины разошлись по своим делам, опирающийся на костыль Рави увел девочек в пальмовую рощу смотреть на необычайно красивую птицу, чем-то напоминающую павлина. А меня позвала Аурэ.

- Бель-шум написал, что вы, ноэль, книжник, - она улыбнулась. – Он хвалил вас.

Я пожала плечами, за что там хвалить -то?

- Вот, - она положила передо мной тетрадь. – Я по его просьбе записываю все что случается в крепости. А это сведения о рождениях, смертях и союзах за этот год, пусть внесет в свои книги, - на тетрадь лег желтоватый лист.

Все, о чем она говорила уместилось в одну строчку. Невеселая статистика.

- А сколько…, - начала я.

- В Тулуте сто пятьдесят семь жителей, - быстро ответила она. – В Суфраэле около полутора тысяч, остальные восемьсот сорок три савара живут в деревнях и поселках на побережье. Всего две с половиной тысячи, ноэль. Но скоро, нас станет больше, ведь так? Вы в ожидании?

Я кивнула. Мое положение уже давно не секрет.

- Вы хорошо себя чувствуете? Может вас что-то беспокоит?

- Нет, все хорошо, - я улыбнулась.

- Вот и замечательно, - она подвинула ко мне еще один листок. – Библиотека в вашем распоряжении, а это список Бель -шума. Он указал что именно ему нужно.

Там было прохладно, тихо и вкусно пахло книжной пылью. Следуя указаниям Бель-шума, я действовала согласно списку.

- Ты все еще дуешься? – спросил Альдо вечером.

- Я не дуюсь, я думаю…

- …обо мне всякие гадости, как всегда. Я не хочу, чтобы ты нервничала, - заявил он тоном, не терпящим возражений.

-Альдо…

- Я поклялся на ноже, Кирен. Я сказал, что отдаю тебе свое сердце, а ты смотришь на меня, как ….

- Альдо…

- Почему? Я старался быть с тобой терпеливым, но больше не могу. Ты должна прекратить подозревать меня. Я изо всех сил стараюсь показать тебе, как ты мне дорога, а ты как-будто слепая! В чем дело? Кирен?!

Я посмотрела ему в глаза и сказала то, что грызло меня все это время.

- Я думала ты будешь счастлив, когда сказала тебе о ребенке.

- Я счастлив.

- По тебе этого не скажешь.

- Вот… ты… достала!

- Ты…!

Но он наклонился и подхватил меня на руки.

- Расслабься и прекрати вырываться. Чего ты хочешь от меня, найлек? Цветов? Нежных слов? Обещаний, которые я тут же забуду?

- Я хочу, чтобы ты ушел, - сказала я и тут же пожалела об этом.

Было невыносимо больно видеть, как его лицо превратилось в маску. Я несколько раз глубоко вздохнула, чтобы прогнать комок, подступивший к самому горлу.

- У тебя такой вид, как будто ты собираешься откусить себе язык, - мрачно заметил он.

- Поэтому я спрошу еще. Что ты будешь делать без меня?

Почему ты думаешь, что вся моя жизнь вертится вокруг тебя? Я прекрасно существовала раньше и дальше смогу… сама по себе. И не буду зависеть от бездушного самца, у которого не нашлось для меня пары ласковых слов.

Альдо, взяв меня за подбородок двумя пальцами, заставил посмотреть на него.

- Тебе нужны слова? А что они значат? Поверь мне. Я. Очень. Счастлив.

- У тебя формальдегид вместо крови, - фыркнула я и попыталась вырваться. Безуспешно.

- Ошибаешься, у Саваров в жилах расплавленное железо, - хмыкнул он. - Я соскучился.

- Отпусти меня и уходи.

- Тебе не обмануть меня, найлек, ты так не думаешь, и ты этого не хочешь.

- Думаю и хочу.

- Ну… виноват, - дернул он плечом. - Вообще-то, я просто не хотел тебя волновать.

- Волновать? Ты притащил меня сюда с определенной целью, а когда добился своего даже не счел нужным притвориться обрадованным.

- Ну… я могу говорить часами, но ты все равно не поверишь ни одному моему слову. А если хорошенько подумаешь, то поймешь почему я так поступил. Хочешь, я помогу тебе думать?

Полный притворного раскаяния, Альдо был неотразим. Я твердила себе, что он делает это специально, чтобы превратить меня в безвольную дуру.

Но я не сопротивлялась, я тоже соскучилась. Хотелось его оттолкнуть, но одновременно хотелось, чтобы он утешил меня. От этих противоречий страшно хотелось разреветься, а он был так нежен…

Он действительно «неигнорируемый», сплошное воплощение мужественности, где-то на грани реального. До такой степени, что требовалось прикоснуться к нему, чтобы убедиться в его существовании.

- Ты такой теплый, почти горячий.

Его кожа обжигала мои пальцы. Молчаливый с полузакрытыми глазами, он был похож на кота, которого хотелось приласкать. Большого, теплого, пушистого кота, существовавшего только в моем воображении. Это было глупое сравнение, хотя сейчас он терпеливо позволял себя трогать, выжидая, когда я удовлетворю свое любопытство.

- Ты злобное маленькое существо, найлек, - поморщился он. – Ты превратила мою жизнь в ад. Совсем недавно я был весел, здоров и свободен, как ветер. Я жил в свое удовольствие, не думая о маленьких девочках с липкими руками и отвратительном существе под кроватью. Я мог идти куда мне хочется и делать, то что считаю нужным. Никто не смел повышать на меня голос, кусать, пинать в особо чувствительные места, кидаться туфлями и бить деревяшкой по спине. А теперь? – он легко толкнул меня, и я упала на кровать.