[94] Такауре, которого больше не преследовали, спокойно жил в Ханга-Роа; женился, у него было двое сыновей. [95] Прошло много лет, и Такауре умер. [96] Его сыновья пришли однажды на склон Рано-Рараку и встретили там старика. [97] Он спросил их, не сыновья[460] ли они Поие. Они ответили утвердительно. [98] Он сказал им: «Я Кири Рева, который убил вашего отца». [99] Чувствуя приближение смерти, он добровольно отдался им в руки, чтобы они отомстили ему. [100] Он попросил у них только дать ему время выстирать его хами и нуа[461], чтобы надеть их чистыми.

[101] Мальчики привели Кири Рева в Ханга-Роа, чтобы показать его своей матери. [102] Она посоветовала им отпустить его, чтобы не запятнать свои руки кровью, так как после смерти Поие прошло много времени, а месть их могла привести к новому кровопролитию. [104] Юноши не обратили на это внимание. Но они не пролили кровь Кири Рева, а, повесив его в большой яме, наполненной сухими листьями и тростником, сожгли его заживо.

11.5. Священное гостеприимство

[1] Двое молодых людей, Роке Ауа и Макита, жившие в Мана-Ваи-Марири на лесистом склоне холма Туу-Тапу, отправились однажды в Ханга-Роа. [2] В своем селении они были уважаемыми людьми, их ценили за честность и воздержанность. [3] Направляясь в Ханга-Роа, они прошли через холм Пуна-Пау, мимо известных разработок красного камня ханихани, ила хити pay, который древние скульпторы использовали при изготовлении шапок для моаи.

[4] Так как день был жарким, а от быстрой ходьбы путники устали, они решили отдохнуть в ближайшей хижине. [5] Вскоре в банановой рощице около хижины они увидели человека по имени Каинга. Путники подошли к дому и сели в тени бананов. [6] У Каинги, хозяина дома, было двое сыновей: старший Уре Аваи, красавец, которого отец очень любил, и младший Маанга; юноша добрый, но уродливый и горбатый. [7] Каинга стыдился его и уже в течение многих лет держал вдали от дома.

[8] Среди отвесных скал вулкана Рано-Кау, которые теряются в постоянно играющих волнах Тихого океана, на морском берегу находилась пещера. Подойти к ней можно было по тропинке, казавшейся почти непроходимой. [9] Маанга, покинутый всеми, жил здесь в уединении, питаясь только сырой рыбой и морскими водорослями.

[10] Как только путники пришли к дому, появился старший сын Каинги и спросил их, согласно древнему обычаю, не может ли его отец оказать им какую-либо услугу. [11] Роке Ауа дружелюбно ответил ему, что им хотелось бы жареных человеческих внутренностей. [12] Ничего не ответив, юноша вошел в дом и сказал отцу о желании одного из путников. [13] Каинга пришел в ужас и спросил сына, не ослышался ли он, так как гости наверняка просили жареных куриных потрохов. [14] Но юноша уверял, что он расслышал правильно: они действительно просили жареных человеческих внутренностей.

[15] Каинга был в ужасе, не знал, что делать, и попросил Уре Аваи пойти за младшим сыном. [16] Тот поднялся на утес и крикнул оттуда: «Ка еа кое, ка ири маи Маанга ракераке а Каинга е!» («Поднимайся, иди, противный цыпленок Каинги!»). [17] Когда тот, покинутый всеми, услыхал голос брата, он почувствовал смятение и подумал, что впервые его зовет отец. [18] Плача от радости, он поднялся наверх, чтобы идти вместе с братом в дом отца.

[19] Тем временем Каинга с тяжелыми думами готовил для гостей еду. [20] Когда появился Маанга, он подозвал его поближе и, свалив его вдруг на землю, взял камень. Не обращая внимания на просьбы и отчаянные попытки юноши вырваться, он убил его, а затем вынул внутренности, чтобы удовлетворить желание своих гостей. Как только кушанье было готово, он подал его (гостям), сказав: «Вот то, что вы желали, я угощаю вас жареными человеческими внутренностями».

[21] Роке Ауа пришел в ужас, когда понял, к каким последствиям привела его шутка, и вместе с товарищем со всех ног бросился бежать, чтобы избавиться от такого страшного угощения. [22] Каинга, видя, что его гости бегут, отказавшись от блюда, которое сами просили приготовить, в гневе воскликнул: «Ка охо е туу ро ату ау мо ати ите копека о Маанга!» («Бегут, но ничего, я найду их и отомщу за себя и за сына!»).

[23] Роке Ауа и Макита добежали до земли [другого мата], где и спрятались. [24] Каинга в тот же день отправился в погоню и в течение многих дней повсюду искал их. [25] Наконец он прибыл на Моту-Ити, островок, находящийся около Оронго. [26] С разрешения вождя племени он обыскал острова [Моту-Нуи и Моту-Ити], но и здесь не нашел никаких следов беглецов. [27] «Это и все жители Моту-Ити?» — падая духом, спросил он вождя. Тот ответил, что все, кроме двоих, которые работают в пещерах.

[28] Каинга попросил позвать их и, когда они подошли, тотчас же узнал сбежавших гостей. [29] С помощью жителей Моту-Ити, которым он рассказал свою историю, он связал им руки и ноги и бросил в свою лодку, чтобы с победой вернуться на Рапа-Нуи и там отомстить за нанесенное ему оскорбление. [30] Роке Ауа и Макита, видя, что спасения нет, попросила Каингу разрешить им перед смертью посетить свой дом в Мана-Ваи-Марири, где они родились и выросли. [31] Каинга исполнил их последнее желание, а затем убил их, мстя за свою честь и честь своего сына.

11.6. Война между миру и тупахоту

[1] Много лет назад в Ханга-Роа правил Поио, вождь миру, человек храбрый, но миролюбивый. Во время правления Поио его племя, занимавшееся главным образом земледелием, достигло своей славы: оно было самым уважаемым мата на острове. Будучи сторонником мира, Поио, великий этот человек, оказался втянутым против своей волн в одну из самых жестоких войн, какую помнят жители.

[2] В Хоту-Ити жили тупахоту; вождем их был Каинга, человек сильный, смелый и опытный мореход, который большую часть своего времени проводил в лодке. На побережье острова не было ни одной пещеры, ни одного грота, которых бы он не знал. Лодки, которые строило мата во время его правления, были самыми большими на Рапа-Нуи; на них тупахоту ходили до Моту-Матиро-Хива, откуда возвращались с большим количеством рыбы и яиц морских птиц. [3] Самым преданным советником и доверенным лицом Каинги был Ваха, его лучший воин. Он же возглавлял племя, когда вождь отправлялся в плавание. [4] В молодости Ваха любил самую красивую девушку мата миру, сестру Поио. От этой любви родился сын, которого звали Хото Ари. [5] Но так как Ваха не захотел покинуть арики (Каингу) и жить в Ханга-Роа, а находиться в Хоту-Ити сестре не разрешал Поио, то встречи их прекратились. По приказу Поио Хото Ари воспитывался в Ханга-Роа, и сам арики взял его под свое покровительство.

[6] В те времена в обычаях знатных рапануйцев было посылать своих сыновей в школу под названием Таутанга[462], где известные воины обучали юношей военному искусству. На первых уроках их учили метать камни на определенное расстояние, хорошо рассчитывая удары, и избегать их, затем им показывали, как обращаться с копьями. Сначала они пользовались стеблями тао хива[463], который в большом количестве растет в этом месте на берегу моря. Сначала расстояние между учениками и целью было три метра, но постепенно оно увеличивалось, и упражнение повторялось до тех пор пока юноши не достигали большой ловкости. Позднее около цели ставили несколько мальчиков, приучая их увертываться от копий, которые в них бросали остальные. Когда они достигали ловкости, то упражнялись с копьями, которые они делали из сахарного тростинка, оставляя на конце два листа. Наконец, они учились обращаться с настоящими копьями с обсидиановыми наконечниками матаа. Место, где они занимались, называлось Кауханга-о-Вару.

460

Отца и дядю рапануйцы называли в древности одним термином — матуа.

461

Хами — набедренная повязка (у женщин более длинная, чем у мужчин); она представляла собой пояс из тапы и прикрепленный к ней пучок травы; завязывалась хами веревочкой котаки, сплетенной из длинных женских волос; нуа — плащ из тапы.

462

Записано, видимо, неверно; сp. paп. tauhaga — «военные упражнения, военные состязания».

463

О каком растении идет речь, к сожалению, неясно.