– Хи-хи!.. – Сказал кто-то в полной тишине и умолк.

Настоящее приоткрыло завесу будущего, и оттуда повеяло таким холодом и безысходностью, что именно жутко и стало…

Письмо восьмое

Искушение

Уронил мужик огромный бумажник. Тот упал, раскрылся, а в нём доллары до упора спрессованы. Мужик садится в машину и дверцу закрывает…

– Господи! Неужели уедет? Неужели успеет до того, как я к нему подбегу? – думаю я.

И это потому, что мировоззрение у меня почти религиозное. И убеждения крепкие – у каждого свой счёт в занебесном банке. И всё, что ты урвёшь здесь, мелочь по сравнению с доходами там, если не урвёшь. Но так же я точно знаю, что если что-то найдёшь и рядом нет владельца, то не бегай в поисках. Не гневи Бога! Принимай с благодарностью Его подарок. А вот если рядом хозяин – верни! Иначе – воровство!

– Что-то тяжело бежать… Вроде недалеко, а ноги заплетаются… Но нет – мужик уже мотор завёл… Надо успеть… Это твой шанс! Давай, давай!..

Счётчик поднебесный стучит как бешеный. Во всех частях тела…

Успел!!!

Поднял бумажник и машину чуть ли не за колесо остановил.

Мужик бумажник швырнул на сидение и по газам…

Даже спасибо не сказал…

Вот такие вот жуткости… До сих пор сомневаюсь – правильно ли я поступил? И никто меня не утешит. Разве что только смерть…

Письмо девятое

Голос

Сижу я как-то у моря, любуюсь на закат, и вдруг как шарахнет неизвестно откуда:

– Прекрасная страна Израиль! Здесь почти каждый становится тем, кем он есть на самом деле. И если вы вдруг стали с утра до вечера только вкалывающим и жующим быдлом, то вы им всегда и были. При всех ваших дипломах и степенях!..

– Господи, где же ручка? Ага, вот она…

Записал! Успел! Ничего вроде в организме не наушилось…

Любуюсь дальше…

Полнеба в золоте и в малиновом соке.

Ну, благодать! Ну, восторг!..

И вдруг:

– Живите сегодня! Завтра может не быть! Но только живите, а не мусорьте!

– Ручку! Ручку!..

Записал. В ногах слабость и дрожь. В глазах… Ничего нет в глазах! Лупают на закат – и всё!

– Не верьте никому! И мне тоже! Ни в коем случае! Верьте только себе! – снова прогремело над морем, и снова услышал только я.

– Господи, ты ли это?

– Да! Это ты!

– Кто – ты? Я или ты?

Молчание…

– Навязанное добро – зло! – кричит в возмущении уже мой внутренний голос, и тут же точно такой же, но откуда-то снаружи, отвечает:

– Правильно! Потому что нет худа без добра!..

Чистой воды психиатрия! Для нормальных людей. А для меня – норма! Потому и твержу я ежедневно, и особенно после каждого такого контакта, свою собственную, уже знакомую вам, молитву:

Благодарю тебя, Господи, за трудности, которые я в силах преодолеть!..

Письмо десятое

В начале было слово

Если вы приедете в Израиль, то вряд ли встретите сразу же и везде таких идиотов, как я. Есть у меня даже подозрение, что я здесь вообще один как перст.

– В Начале было Слово. И Слово было у Бога. И Слово было Бог, – говорю я, а мне отвечают:

– Можешь засунуть свои умные мысли себе в задницу. В начале были деньги!

Вот они – герои-потомки Ветхого и Нового Заветов! На лимузинах и в золоте. И хоть бы один из них сказал, что у него есть деньги. Ни у кого нет! Бедные люди…

Впрочем, и на моей неисторической Родине, то есть не в Израиле, таких – валом. Особенно теперь… Где-то с полгода назад там одного моего знакомого – владельца "заводов, газет, пароходов" – угрохали. Тремя выстрелами. В упор! Среди бела дня, в его служебных апартаментах, на глазах у посетителей и с контрольным выстрелом в голову.

Убийца сел на мотоцикл и – вжик! А тот дохлый лежит и на своё богатство пялится. До этого у него сначала дочь угрохали, потом мать, и уже после этого – жену. И ему не наука! Тем более, что он часто со мной спорил (Со мной всегда есть о чём поспорить. Я какой угодно, но скучный – никогда!). И я ему не раз говорил в своей юродивости, что богатым, в принципе, может стать каждый (можно, в конце концов, убить или ограбить), а талантливым – никто. Да и тут разное качество. Например, талант делания и добывания денег всегда желудочно-кишечного корня, а не сердечно-духовного.

Без толку!

Он был из тех умников, которые всегда считали, считают и будут считать, что всех и всё можно купить. Даже вечную память и признание. Дело, якобы, только в цене.

Ну что ж, коль скоро этот рассказ будет читаться из века в век, то в вечность мой знакомый попал. Правда, задарма. Не брать же деньги в покойника! А поскольку я идиот, ещё не увековеченный даже таким скромным памятником, как собор Василия Блаженного, то продолжаю талдычить, гутарить и медаберить, что в Начале было Слово (оно же – Мысль!). И Слово было у Бога. И Слово было Бог. С чем вас и поздравляю!

Потому что это – хо-ро-шо!

Письмо одиннадцатое

Три ведра дерьма

(письмо на неисторическую Родину)

Здравствуй, дорогой и многострадальный земляк! Русский, казах, украинец, турок, уйгур, дунганин, кореец, евреец и кто угодно ещё.

– Израиль – не та страна, куда надо ехать и где надо жить! – говорили мне не очень умные, но очень практичные люди.

И они, конечно, правы. По-настоящему тут хорошо только паломникам. Так было во времена Марка Твена, так – сегодня, и не дай Бог, чтобы было завтра. Даже местные миллионеры предпочитают большую часть года жить не здесь, а остальные только мечтают об этом.

И я бы никогда не поехал, если бы это было возможно. И не только в Израиль, а вообще никуда. То есть съездил бы на заработки, попутешествовал бы и вернулся. На Родину! Не мифическо-историческую, а фактическую. То есть даже не туда, где родился, а где вырос и где мой бесконечно любимый отец закончил свой земной путь.

Но нет у меня Родины. Лишили! Ни за что, ни про что. В тот день, когда объявили коренную национальность титульной нацией.

С этого момента что бы я ни делал, кем бы ни был, но раз появились титульные от рождения с титульно-государственным национальным языком, то я всегда второй, третий и чёрт-те какой ещё изначально ущербный. И уж тем более не хозяин на этой земле, а в лучшем случае гость. И даже если бы я загримировался под казаха, меня бы всё равно в два счёта вычислили.

– Говоришь на казахском?

– Нет.

– Пшёл вон, выродок!..

Впрочем, и раньше очень ощутимо и противно делили людей по национальному признаку и языку. Но так откровенно, нагло и на государственном уровне стали только теперь. В период так называемой демократизации, а в действительности – монархизации и фашизации.

– Крутитесь! – объявило государство.

И покатились люди и людишки. И ещё раз убедились, что земля круглая, а они – ничтожные шарики и винтики, которыми власть предержащие и имущие манипулируют, как хотят.

Но это теперь там, а я, слава Богу, здесь. Где мне тоже обещали ведро дерьма в меню. Я даже шутил по этому поводу. Мол, сойду с трапа самолёта и потребую его немедленно. Для экономии времени. Чтобы не растягивать это кулинарное удовольствие на годы.

Чёрта с два!

Всякий естественный процесс нужно очень осторожно ускорять или замедлять, а лучше совсем не трогать. Во-первых, инфляция увеличила это ведро, как минимум, втрое, а во-вторых, нельзя вылечиться, приняв всё лекарство сразу. И главное – где этот товар? Тут даже похоронных процессий не увидишь. Сгоряча можно подумать – страна бессмертных. Это уже где-то через месяц я узнал, что мрут так же бодро, как и везде, только на это торжество надо успеть. Хоронят в тот же день, в который умер, и никаких оркестров и фанфар. Правда, листовки в чёрной рамке развешивают, но чтение – дело муторное. Наверное поэтому в этом ортодоксально-еврейском штате как бы Америки принято всё время улыбаться, громко, как кони, ржать и к месту и ни к месту повторять слово "беседер!", что то же, что и "о'кей!".