Перед охотой
1.Дай адрес. Уезжай. Мой ЕнисейВ огнях судов и неподвижных створах,С утра туман, шаги по гальке, шорохЗаклёпок и пески в следах гусей.Уже без шапки холодно, ужеНа рыжий лес пикирует кедровка,И бродит вдоль по острову верховка,Как шкипер по оставленной барже.Каюта. Блик воды на потолке.Стук лодки под бортом у теплохода.Рывок шнура и давняя свободаДо берега домчаться налегке.2.Седое утро. Груз на берегу.Отставшая кричит в тумане ржанкаИ в красной куртке смотрит горожанкаС высокой палубы на серую тайгу.На избы серые, на серый берег, гдеМотор в следах дождя и холод рукояти,И лодка длинная, как «Песнь и Гайавате»,Уже стоит, качаясь на воде.Широкий плёс. Предчувствием шугиРечную сводит кожу. Холодает.И небо осторожно покидаетКосое облако с краями из фольги.3.Дрожат борта. Мотор гудит струной,Настроенной на ровное движеньеБез спешки, и деревьев отраженьеКоверкается масляной волной.Напарник, запакованный в сукно,Сидит поверх мешков спиной по ходу,Уставившись сквозь выпуклую водуВ узорчатое галечное дно.И, отвалсь на рог бензопилы,Болтает спирт в полупустой бутылке,А ветер треплет пену на обмылкеВодой и временем изъеденной скалы.За мысом снежный чудится заряд,И с лиственниц дождём слетает хвоя,И ощущенье воли и покояПо телу растекается, как яд.Сольвейг прибегает на лыжах..
ИбсенМне оставлено наследствоОт гомеровой тениДо опасного соседстваЗамечательной родни.Я не трогал ваши перья,Не вертелся у столаИ не рвался в подмастерья.Но она меня нашла.Я узнал Ее по звукуКрыл, рождающих беду.Я бы рад отдернуть руку,Да не я ее веду.… Прибежавшая на лыжах,Все решившая сама,Когда я еще не выжегНа столе ее клейма.Охота.Я люблю, придя, шатаясь,С горячими сосульками на лбу,Сняв тозовку, ввалиться спотыкаясь,В холодную и тесную избу.Там печки неохотная работа,И в полутьме тяжёлый куль с крупойСбивает шапку, мокрую от пота.Под тонкой и прозрачной скорлупойЛюблю фитиль в пылающей короне, Капканов беспорядок на полу,Стук льдышки в чайнике ишорох в микрофонеХолодной рации, вокруг трубы в углуРаспятые таёжные доспехи.Далёкий, побежающий помехи,Переговор товарищей ночнойИ русской Музы строгий позывной.… С утра собаки скачут на ветру,Кусают снег и лают друг на друга,Патронташа тяжёлая подпругаПодтянута на новую дыру.Морозный воздух свеж, как нашатырь,Горят верхушки лиственниц крестамиИ благовестит звонкими клёстамиТайги великолепный монастырь.п. Бахта
Лана Райберг
Лестница в небо
или записки провинциалки
Глава 1
Полёт в неизвестность
Я в аэропорту Шереметьево. Улетаю в Америку. Уже прошла таможенный контроль и по узкому коридору продвигаюсь к стеклянной будке — там в последний раз проверяют документы перед выходом на посадочную полосу. Оглянувшись, приостановилась. И чуть не была сбита с ног идущим сзади мужчиной с девочкой на руках, который также смотрел назад, туда, где за ограждением бушевала толпа провожающих. Вскинутые руки посылают последний привет уходящим. Из ровного гула голосов прорываются отдельные выкрики:
— Не забывай! Пиши!
Слёзы закипели, остыли и застряли в горле.
Протягиваю пограничнику документы и ещё раз пытаюсь увидеть в толпе дорогие лица, хотя меня никто не провожает. Пограничник дежурно произносит:
— Проходите! — и стеклянная труба засасывает в своё прозрачное чрево, чтобы выплюнуть через несколько метров в ослепительном, роскошном зале. Кругом зеркала, стекло, в витринах выставлена бижутерия. Золотые колечки и кулоны пугают трёхзначными цифрами, перед которыми раздувается толстый значок, похожий на букву эс. Отвожу загипнотизированный взгляд от завораживающего блеска витрин и незаметно оглядываю себя.
Ещё три минуты назад я была в совсем другом мире — грязном, опасном, голодном и полном забот. В мире, где я себя чувствовала, как рыба в воде. Почему же сейчас, среди всего этого вожделенного блеска и роскоши я так растерялась? Стеклянный зал отгородил меня от прошлого, а о будущем не имею ни малейшего представления. Усаживаюсь в кресло и сосредоточенно смотрю на горящее кровавыми цифрами табло моего рейса — это уже вторая попытка улететь в новую жизнь. На этот раз, кажется, удачная.
Лежу, уткнувшись носом в стенку. Стена светло-зелёная, масляная краска облупилась, обнажая штукатурку. Хочется отковырнуть кусочек, но нету сил. Железная сетка кровати прогибается под тяжестью тела и скрипит. Я в больнице со вчерашнего вечера. Вчера Маринка вошла в мою квартиру и здорово испугалась, обнаружив завёрнутую в плед и лежащую на тахте хозяйку. Ведь только два дня назад она провожала меня в аэропорт, и ей я оставила ключи от своей квартиры. Маринка не охала и не донимала расспросами, почему я вернулась. Она посмотрела на мои потрескавшиеся губы, воспалённые глаза и сразу вызвала «Скорую». В больнице купать в ванне, нарушая инструкцию, меня не стали, спросили только: