ЦЕЛЬВот так размеренно и праздноЯ выйду в степь на полчаса.И вспомню: целесообразноГлядит подсолнух в небеса.Такое путаное слово,Колеса — цепи — телеса…Сообразуясь с целью снова,Глядит подсолнух в небеса.Я мыслил образно и разно,Иные подбирал слова,И все же целесообразноЕго качалась голова.Скрипела хрупкая основа,Скрипел тонюсенький скелет.Не подбирая к солнцу слова,Он отбирал у солнца свет.Он свет вбирал открытым оком,Он упивался им сполна.И, наполняясь сытным соком,Росли и зрели семена.А мне-то что до этих звезд?Глаза мне солнце ослепило —Я не могу глядеть без слезИ на вечерние светила.Но я гляжу на небо, зная:Мне бесполезен этот свет, —Предполагая цель, где нетНи цели, ни конца, ни края.Что за дремучее желанье —Глядеть без цели в небеса?Что слово — целеполаганье?Колеса — цепи — телеса…ПИСЬМА ИЗ ГОРОДА. ИДИОТУ маленькой мамы в прорехи халатаГлядело набухшее нежное тело,Носок бесконечный вязала палата,Стенала — сопела — зубами скрипела.Зачуханный доктор по розовым попкамПохлопывал рожениц в знак одобренья,И в этот же час совершались твореньяИ квело вопили творенья.Детей фасовали по сверткам, по стопкам,И в мир вывозили носами вперед.И был там один, он чуть было не помер (Не понял, как нужно дышать, но не помер), Потом он смеялся — как льдинка в бокале —А прочие свертки над ним хохотали:Мол, экая штучка, мол, выкинул номер —Не понял, как нужно дышать, но не помер,Не понял, как нужно дышать, идиот (А он и не понял. И он не поймет).Он будет глядеть им в лицо не дыша —В мальчишечьи рты в пузырях и сметанах —О выдох и вдох — два огромных шиша,Два кукиша, скрученных в разных карманах,Два страшных обмана… Пульсирует сон,Как выдох и вдох неизвестной причины.И он не дыша подглядел, как мужчиныПульсируют мерно в объятиях жен,И как равномерно пульсирует плод,Гудит, наполняясь таинственным соком.На все поглядел он задумчивым окомИ все он оплакал, смешной идиот.А все потому, что за выдохом — вдох,И вдох утекает в свистящие щели,И шар опадает И лишь — асфодели,Цикута — амброзия — чертополох.И он в разбеганье вселенских светилУвидел вселенских светил возвращенье.И мир опадает. И только забвенье,Забвенье — молчанье — клубящийся ил…И он оглядел эту даль, эту ширь,Да, он оглядел и сказал: это плохо!И выдохнул, выдул вселенский пузырь,И честно держал — до последнего вдоха.СНЫ НА ЗАКАТЕ. О СМЫСЛЕВ тот самый час, когда закат угас,Он в глубь себя смотрел и видел там дорогу.Она вела к означенному гробу,И гроб стоял, как черный ватерпасНа линии. Прогнулся горизонтПод тяжестью дубовой домовины.Знакомые, печальные картины…В нем смысл лежал, как зачехленный зонт.И нужно было смысл — как зонт — раскрытьИ защитить всех от дождя и снега,Сбить сено для случайного ночлега,Огня добыть, едою накормить,И что же? — что же дальше, черт возьми? —Ужели же беседовать с людьми,Что сыты и согреты и притомОпоены наливкою с малиной?Построить дом? Но он построил дом!Он зонт у смерти взял, и это дом.И вот они сидят степенно в нем,И дым стоит над ними коромыслом.Он говорит об этом и о том…Но он слывет в округе болтуном,Поскольку нужно молча рыть зонтом,Стучать зонтом, и ковырять зонтом,И с криком морды бить зонтом,Но в этом он не видит смысла.СОТВОРЕНИЕ ЛЮБВИМальчик, мечтаний и музыки полный,В миг безотчетный направится к морю.Камень заронит, и мелкие волны,Чуть отбежав, затеряются вскоре.Море сокроет все тонкие токи.Вихри, свиваясь, сокроются в море.И заколышется тайное горе,Не распадаясь на брызги и строки.Чувство вогнется в молчанье суровом,Гулкая бездна — утроит рыданья —Выпятит, выгнет хмельное страданьеС проседью пенной, со сдержанным ревом…Так опадает в глухую утробу,Ищет в беспамятстве дно — и находит! —И, оттолкнувшись, так слово восходитОт языка к онемевшему небу.Не обольщайся, еще не искусство —Голос, обложенный влажною ватой.То продолжают свой бег бесноватыйТемное чувство и светлое чувство…Видишь ли кромку? Коричневый гребеньЧаши, вобравшей штормленье вина?Брюхо, что носит тугая волна,Вскроет на кромке зазубренный кремень,Рухнет волна пред тобой на колени.Вспенится грива, сойдет седина.Тело в песок просочится, а в пенеВстанет в истоме, потянется в лениДевочка, тайных мечтаний полна…