* * *Очередной обидоюНепоправимо раненный,Мучительно завидуюМонете отчеканенной.Я отчеканен начерно!Есть от чего расстроиться!На мне не обозначено,Какого я достоинства.И я в большом унынииПрикидываю тщательно:Кружок я алюминия,Медяшка? Или платина?Эпоха — это складчина.В ней каждый как монетина.За что же мной заплачено?Добро ли приобретено?В грядущем из песчаникаИзвергнутый раскопкою,Я стану для жестяникаКакой-нибудь заклёпкою?Или музейной ценностьюЯ окажусь за давностью?Так лучше кончить тленностью,Забвенностью, бесславностью!В затонах одиночестваТакие есть плавучести!..Наверное, захочетсяСовсем другой мне участи.Выпрашивал я, кажется,Себе судьбу отдельную —Звенел с тревожной тяжестьюСтруной виолончельною.Мечта сулила лучшее.Плохая, знать, провидица!Блистательного случаяКак будто не предвидится.При всем моем неверииЯ знаю, что я собранныйНе где-то на конвейере,А выделки особенной!* * *Туман клубитсяНад этажами.Идут убийцы,Блестя ножами.Всё, может, даже —Обман по сути.Дома — миражи.Миражи — люди.И мы могильнойЛетим пустынейВ автомобильнойСвоей кабине.Упорно старымГремим железом.А тротуары —Головорезам.Бандит, старухуНожом истыкав,Ушёл. Всё глухо.Не слышно криков.Звезды сияньеНа мёртвых рельсах.Что марсианеС твоим Уэльсом?!.* * *Россия под зубовный скрежетЕще проходит обработку —Опять кому-то глотку режут,Кому-то затыкают глотку.История не бьет баклуши,В ней продолжают громоздитьсяПерелицованные души.И передушенные лица.* * *С перевала вновь на перевалБез конца тащусь в каком-то трансе.Я бы ноги ей переломал,Этой самой Музе Дальних Странствий!Мне б такую музу, чтоб былаМудрой и спокойной домоседкой,Чтоб сидела тихо у стола,А в окно к ней клён стучался веткой.Чтоб с порогом дома крепла связь, Чтобы стен родных поила сила…Мне б ту музу встретить, что, смеясь,В гости к Карлу Ларсону ходила.Рисовал он двор свой и забор,Рисовал жену, детей, собаку,Рисовал светло, наперекорВсякому возвышенному мраку.У меня есть тоже дом и садС вишнею, шиповником, сиренью.Пусть они сейчас прошелестят,Словно ветер, по стихотворенью.Клён стоит почти что у дверей.Я о нём хотел бы в строчке этойТак сказать, чтоб шум его ветвейБыл услышан целою планетой.Вон жена сидит наискосок,Чистит подстаканники из меди.Вон девятилетний мой сынокПроезжает на велосипеде.Я бы, написав десяток строк,Времени остановил теченье,Если б я по-ларсоновски могСделать солнечное освещенье.* * *По узкому спуску, скрипя, дребезжа,Сосед выезжает из гаража.И вот он сейчас пропадёт за углом,Как будто он канет в небесный пролом,Как будто он рухнет куда-то в закат,И листья сухие за ним полетят.Казалось бы — рядом годами живём,А разве я что-нибудь знаю о нём?О чём он мечтает, вздыхает о чёмЗа тёмной стеною, увитой плющом?Зачем он умчался за тот поворот,Куда он столбы световые несёт?Куда он поплыл между звёзд и ветвейВ кабине своей, в одиночке своей?И я для него, верно, тоже не в счёт,Хотя он при встрече рукой мне махнёт,А если столкнут обстоятельства нас,Он скажет незначащих несколько фраз.И хоть мы живём во вселенной одной,Но каждый рождён под своею звездой,И между тобою и мною, сосед,Мильон световых простирается лет,Такая же даль между мной и тобой,Как между моей и твоею звездой!..* * *Осталось ждать совсем немножко.Загрохотавший самолётСейчас на взлётную дорожкуТяжеловато поползёт.Мелькнет внизу реки аорта,И ты по небу поплывёшь,А голубь над аэропортомТак архаически хорош!А облака то мчатся ниже,То вырастают по бокам,И Бог, наверное, на лыжахИдет по этим облакам.