* * *Порядок творенья обманчив,Как сказка с хорошим концом.ПастернакУже ты подводишь итоги.Стоишь на последней черте.А помнишь плиту на дорогеИ надпись на темной плите?Таинственно и величавоПлита средь высокой травыГласила: «Пойдешь ты направо —Тебе не снести головы,А если направишься прямо —Схоронишь родных и друзей,Там ждет тебя черная ямаИ все твои милые в ней.А если свернешь ты налево —Дорогу забудешь назад».Величием древнего гневаСлова на распутьи горят.И хочешь не хочешь, а надо,Какой-нибудь путь выбирай.И выбрал ты с первого взгляда,А выбрал — уже не пеняй!..Пошла твоя жизнь по-иному.Хоть ты порывался потомДорогу отыскивать к дому,Да сам ты не знаешь, где дом.Идёшь ты по жизни с опаской,Идёшь с постаревшим лицом,А всё ещё веришь, что сказкаДолжна быть с хорошим концом.* * *В Санта-Монике нынешним летомЯ бродил по прибрежным кварталамСо знакомым американским поэтом,Добродушным, веселым малым.Я слушал, как чайки плачут,Как грохочет у берега пена.Внезапно спросил он: «Что всё это значит?»И руку поднял недоуменно.Это он о жизни, всем нам отмеренной,О чуде, с которым никак не свыкся,Спрашивал, как ученик, растерянныйПеред загадкою икса.А потом в кабачке, забавном на диво,С бочонками-табуретками,Мы пили холодное пивоИ заедали креветками.Дни и дороги бегут навстречу,И, может быть, близко конец маячит.Я, верно, ему на вопрос не отвечу,Да я и не знаю, что всё это значит!* * *Тане Ф.Зачем я утром к десяти часамЖду почтальона — я не знаю сам.Я писем не пишу, да и похоже,Что мне писать никто не станет тожеНо хоть не жду я писем ниоткуда,А все-таки я ожидаю чуда.Я жду какой-то вести от кого-то,Я жду в судьбе большого поворота.И поступь почтальона издалёкаЯ чувствую, как приближенье рока.Когда во двор вступает письмоносец,То продирает по спине морозец,А в голосе его из коридораЯ слышу громы греческого хора.Но вот богов гонец, судеб посланец,С холщовой сумкой вестник, приосанясьИ улыбаясь царственно-лучисто,Даёт мне счёт от моего дантиста.И сразу всё темнеет — небо, стены,На всём следы мгновенной перемены.И почтальон под тёмным небосклономСтановится обычным почтальоном.* * *Что ни утро — то листья янтарней.В дым осенний летят торопливы. Так в штабах отступающих армийОбречённо сжигают архивы.На холодном ветру суматоха.Эта осень совсем как эпоха:Сколько сорванных, сбитых, сожжённых,Перепуганных и побеждённых…* * *И ветер, и снег,И темень на улице поздней,И тени из тех,Что, сойдясь, замышляют какие-то козни.И в тёмном парадномНе спрятаться и не согреться,И слышно, как рядомПод рёбрами брякает сердце.Качаются ветвиВ беспамятно-воющем ветре,В отчаянном ветреКачаются вечные ветви.Зачем Ты свои небесаРасплескал надо мною?Зачем Ты мне колешь глазаНепорочной звездою?Как лодку ночнуюКидает куда-нибудь шквалом —Я так же кочуюПо вздыбленным чёрным кварталам.На этой из камняИ глины отлитой планетеБыла красота мнеСтрашнее всех страхов на свете.Сияла она,Как лампада над Дантовым адом,Грозна и страшна,Оттого что с погибелью рядом.Казалось тогда,Что и космос какой-то двоякий,Я тоже звезда,И я тоже сверкаю во мраке.* * *Из Питсбурга ехал автобус,Катился на юг в Вашингтон,Я сел, от других обособясь,В заботы свои погружён.И как-то взглянув наудачу,Я мельком увидел во рву –Как белая тощая клячаНеспешно жевала траву.И столько в ней вечного было,И столько земного тепла,Как будто чудесная силаЗемли за окном проплыла.За броской, за выспренней фразой,За спешкой писательских дел,Я, видимо, где-то промазал,Чего-то я недоглядел.Поэт, обличитель, оракул,Эпохи приветствую гул,А вот над ручьём не заплакал,А вот над кустом не вздохнул.А может, вздохну и заплачу,И правда откроется мне.Когда-нибудь белую клячуЯ снова увижу в окне.