49. Зверинец

Завёл меня мой шкипер в цирк бродячий.Глазея в клетки, я зевал до плача.«Вот кобра. Ядовитей не сыскать!»— А ты слыхал про королеву-мать?«Вот страус. Не летает, всех боится».— Таков удел не только данной птицы.«Узрев опасность, прячет нос в песок».— И в этом он, увы, не одинок!«Вот крокодил, противная персона:Хитёр и жаден.» — Вроде д'Алансона…«Гиена. Свирепеет с каждым днём!»— А ты знаком с французским королём?Пойдём домой! Напрасно день потерян.Поверь мне: в Лувре — вот где нынче звери!

50. В изгнании

Огонь в камине, бросив алый блик,Совсем по-зимнему пятная стены,Трепещет меж поленьев — злобный, пленный.И он к своей неволе не привык.Во Франции — весна, и каждый кустРасцвёл и пахнет трепетным апрелем.А здесь в апреле — сырость подземелья,Мир вымочен дождём, и нем, и пуст…Лишь капель стук по черепицам крышиЗвучит в ночи. И сердце бьётся тише —Смерть кажется желаннейшим из благ…Нет, не блеснуть уж вдохновенной одой:Родник души забит пустой породой.…И лишь рука сжимается в кулак.

51. Мечты

В семнадцать лет кто хочет умереть?..Я думал: что мне лавры Ариосто 22) —Я гений сам! Я проживу лет до ста,А там посмотрим, стоит ли стареть.От дураков и слишком умных прячусьВ седой парик, в грим старческих морщин,Чтобы никто, имущий власть и чин,Не разгадал вовек моих чудачеств.Жизнь исчерпав, свершу метаморфозу:Приму глубокомысленную позуИ — бронзой став — издам последний вздох.…Сейчас мне двадцать. Я б хотел случайноИсчезнуть — так, чтобы осталось тайной,Под чьим забором блудный бард издох.

52. Ноктюрн

Маркизе Л.

Прости, что я так холоден с тобой, — Всё тот же я, быть может, — суше, строже.Гоним по свету мачехой-судьбой,Я столько видел, я так много прожил!Казалось — рушится земная твердь,Над Францией справляют волки тризну…Порой, как милость, призывал я смерть —За что и кем приговорён я к жизни?!…Когда забудут слово «гугенот»И выветрится вонь папистской дряни,Когда гиена Карл в гробу сгниётИ кровь французов литься перестанет, —Тогда я снова стану сам собой.Прости, что я так холоден с тобой.

53. Химеры

Агриппе д`Обинье

Ночь. Тишина. Бой башенных часов…Их ржавый стон так нестерпимо резок:В нём слышен труб нетерпеливый зовИ злобный лязг железа о железо.Сквозь мглу я вижу, как, оскалив пасть,Друг друга разорвать стремятся кони;Как труп безглавый, не успев упасть,Несётся вскачь в неистовой погоне…Гляди: Конде, как прежде, — впереди!В веселье яростном, коня пришпоря,Бросаюсь в это бешеное море;Или — погибни, или — победи!…Ни смерти, ни побед: одни мечтанья!Ночь. Тишина. Бессонница. Изгнанье.

54. Миниатюра

Маркизе Л.

В моих руках — предмет заветных грёз,Бесценный сувенир: миниатюра.Её мне рыжий шкипер мой привёз —Готов с него содрать за это шкуру!Какой-то бесталанный шарлатанДостоин счастья видеть Вас воочью,Вас рисовать! — тогда как Ваш ТристанИзольдой нежной бредит днём и ночью!Пока меня разлукой мучит бес,За два денье парижский Апеллес 23)Ваш тонкий профиль смеет пачкать кистью..В душе вскипает бешенство и грусть:Que diable 24)! Хотя бы для того вернусь,Чтоб перевешать Ваших портретистов!

55. Четыре слова

Четыре слова я запомнил с детства,К ним рифмы первые искал свои,О них мне ветер пел и соловьи —Мне их дала моя Гасконь в наследство…Любимой их шептал я как признанье,Как вызов — их бросал в лицо врагам.За них я шёл в Бастилию, в изгнанье,Их, как молитву, шлю родным брегам.В скитаниях, без родины и крова,Как Дон Кихот, смешон и одинок,Пера сломив иззубренный клинок,В свой гордый герб впишу четыре слова,На смертном ложе повторю их вновь:Свобода. Франция. Вино. Любовь.вернуться

22

Ариосто — великий итальянский поэт (1471–1533), автор «Неистового Роланда».

вернуться

23

Апеллес — великий живописец Греции второй половины IV века до н. э.

вернуться

24

Кой чёрт (фр.).