42. Из писем

Маркизе Л.

Я болен сплином, модным в этих странах:Меня томят туманы, и тоска,И томность бледных рыжих англичанок,Как палка, длинных, плоских, как доска…Я как-то заглянул от скуки в «Глобус» 20):Битком набиты ложи и балкон!Жрец — в стихаре, в камзоле — Аполлон;У них бочонок — трон, ведро — колодец…Я англичанами по горло сыт.Их чопорный язык, их чванный вид,Их лошадиный хохот — хуже пытки.Прощай, мой ангел. Пусть я грустен, пусть!Лишь бы тобой не завладела грусть:Люблю. Люблю! — хоть жизнь висит на нитке.

43. Пьеру де Ронсару

Я не завидую тебе, поэт!Когда бы лавры мне служили целью,Я б не писал стихов — ни в час безделья,Ни в час тоски, когда исхода нет.Не мнишь ли ты, что озарит потёмкиИ в памяти людской оставит следТвой тонкий, твой изысканный сонет?А что, коль злопыхатели-потомкиИную вспомнят из твоих ролей:Кого христианнейший из королей,Палач, герой парижского пожара,Имел в наставниках? — Ах, да: Ронсара!..…Я пошутил. Ведь не дурак народ,Ты прав — и будет всё наоборот…

44. Бессонница

Маркизе Л.

Мороз начистил лунный диск до блеска,Рассыпал искры снег по мостовым.Проснётся Вестминстер совсем седым,А львы у Темзы — в серебристых фесках.Святого Павла разукрасил иней,Преобразил трущобы в замки фей.Немые силуэты кораблейОкутаны вуалью мглисто-синей.Биг-Бен спросонья полночь пробубнил —Я всё бродил по пристани в печали,Рассеянно сметая снег с перил…Я неминуемо замёрз бы там,Когда бы кровь мою не согревалиЛюбовь к тебе — и ненависть к врагам.

45. Поэт в раю

Ворчал апостол у преддверья рая,Но я толкнул нетерпеливо дверь:«Заткнись, старик! Я — дю Вентре, ты знаешь? И я всего на миг сюда, поверь!»Как пели ангелы вкруг Бога звонко!И каждый кланялся, и каждый льстил…Взглянув на всё, я тихо загрустилО Франции, бургонском, о девчонках…Увидел Бог: «Да ты судьбе не рад?!Сакр-кер! Желаешь прогуляться в ад?Уж там тебя покорности научат!»— О нет. Господь! Здесь прямо… как в раю!Ей-богу, счастлив я!.. Но всё же лучшеВернусь-ка я во Францию мою!

46. Письмо к другу

В такие дни, гнетущие, как камень,Часами я сижу перед окном,Измученный туманом и дождём,Свинцовый лоб сжимая кулаками.Тоскую. Писем нет. И нет Агриппы —Мне не с кем ни дружить, ни воевать.Лишь изредка заходит пьяный шкипер:Его хандра — моей тоске под стать.Ему не по нутру мои сонеты —Мы с ним молчим и мрачно глушим ром.Агриппа, друг, пойми: тебя здесь нету,И некого мне обзывать ослом.В такие дни — считай меня пропащим…Писал бы ты, vieux diable 21), хоть почаще!

47. Голубиная почта

Маркизе Л.

Пусть принесёт сорока на хвостеИз дальней Англии мои остроты —Они скупы, они совсем не те:Смеюсь лишь над собой, и то — для счётаПусть пересмешник-дрозд, залётный гость,Треща и щёлкая у окон Ваших,Вам передразнит желчь мою и злость —Посмейтесь… и поплачьте над вчерашнимЯ так любил Вас!.. На закате днейТоске не выжечь память едким дымом!Так пусть хоть птицы, пролетая мимо,О верности, о нежности моей —Отчизне скажут и моей любимой:Сейчас люблю их в сотни раз сильней!

48. Воспоминания

Сокровища моих воспоминанийНе погрузятся в Лету небытья,Не растворятся в лондонском тумане…Моя Гасконь! — Нет: Франция моя!Стихи мои — лишь эхо волн Бретони,Шурша, кладущих завитки гребнейНа прибережья жаркие ладони…Что на земле дороже и роднёй?!Как позабыть мой город — мой Париж,Изящный, легкомысленный и страшный;Наваррских гор задумчивую важность,Гасконских утр серебряную тишь!Горька судьба, и горек хлеб изгнанья.Но горше их — мои воспоминанья…вернуться

20

«Глобус» — театр Шекспира в Лондоне.

вернуться

21

Старый чёрт (фр.).