дело. Ингерда смотрела на трубку у него за пазухой и всё думала, когда он ее отложит? И

когда же этот кошмар наконец закончится?

Его беда заключалась в том, что он был слишком хорош: всегда чересчур красив и

знатен, причем на меньшее был не согласен категорически. К тому же был карьеристом.

Можно было представить, какие женщины к нему притягивались в первую очередь. А может,

он просто не заметил со своими амбициями и самолюбованием настоящей любви какой-

нибудь скромной девушки. От того же самого страдал и Кадм, но тот хоть выдерживал какую-

то пропорцию, не выпячивая красоту вперед прочих достоинств. Мегвут же без

неотразимости не мог! Он был вообще-то павлин.

У него были и свои четыре женщины, зернистые. Они были у него миллион лет и всегда

ему подчинялись. Это было скучно. И только Анапатена была не как все. Она его отвергла.

Не понравился он ей, несмотря на всю свою неотразимость.

Ему какое-то особое удовольствие доставляло рассказывать, чем он ради нее

пожертвовал, стоя практически на пороге безграничной власти, и что бы он мог предложить

ей, если б она выбрала его. Всё! А услышать от Ингерды он хотел, видимо, только одно:

«Какая эта Анапатена дура!»

– 665 –

КНИГА 5 – ЗАВЕЩАНИЕ МАЛОГО ЛЬВА. Часть 6 – Загадка мироздания

- Чего ей не хватало, объясни? Чего!? А этот хмырь только появился… Кто он такой

вообще?!

- Этот хмырь – твоя воскресшая Рохини. Она сменила пол.

- Ах, вот оно что! Она еще и Оборотень? Глупая! Думала, что она меня переиграла.

Хитра, конечно, не спорю, даже восхищен! Но у этой игры совсем другой счет.

- Да, - вынуждена была согласиться Ингерда, - другой.

Еще вчера она переживала из-за отвергнутой любви и обиды на мужа. Завидовала

Скирни и злилась на нее. Не знала, как жить с этим, как с этим смириться, как показаться в

обществе после такого «позора»! Да что там! Она переживала даже из-за лишних двух-трех

килограмм!

- А ты умеешь слушать, - заметил Мегвут, - и вообще ты права, я люблю поговорить. Это

хорошая идея. Знаешь, что я сделаю? Я оставлю тебя живой. Но, собственно, мне нужна от

тебя только голова. Конечности ни к чему. Убежишь еще, или что-то сотворишь руками. Я их

тебе отрежу.

- Что?!

- Сидеть! Не рыпаться! – он пригрозил ей трубкой, - ты сказала, что хочешь жить. Я тебе

в этом не препятствую. Живи.

- Без рук, без ног?!

- А зачем они тебе в клетке-то? Моя птичка будет жить в клетке. Я даже сам тебя буду

кормить, если хочешь? А с остальным справятся роботы.

И ведь не шутил, скотина зернистая. Хуже всякого маньяка! Просто ДРУГОЙ! Она уже

считала, что находится в каком-то кошмарном фильме ужасов, и тот никак не кончится.

- Лучше тогда убей.

- Как? А кто же будет слушать мои исповеди, птичка? Кажется, ты сама этого хотела?

Пока я говорю, ты живешь.

- Мы не можем жить без рук и без ног. Они снова не отрастут.

- Вот видите, как вы уязвимы, - усмехнулся он, - а еще лезете бороться с Оборотнями!

Смотри, у меня отрастает всё!

- Да, только не очень-то оно тебя слушается! – заметила она со злорадством.

Мегвут сидел согнувшись у камина, и ей показалось, что она просто стукнула его по

сутулой спине палкой.

- Молчи, - рыкнул он, - не разевай рта о том, чего не понимаешь.

- Я понимаю, что это плата за твою универсальность.

- Это плата за мою свободу!

Он встал во весь свой рост, выпрямился, подошел к окну и величественно скрестил руки

на груди. ДРУГОЙ. Непонятный. Ненавистный. Непостижимый. Чудовище, у которого, тем

не менее, две главные ценности в жизни – любовь и свобода. Как это можно было

совместить в одном существе, Ингерда не понимала. Но он же был скоплением множества

существ!

Он гордился, что он структурирован, но именно они, нижние уровни и могли его

победить, разрушить его изнутри, уничтожить, превратить в ничто. Как будто и не было нхои

Зуффа! Да, Прыгунам это оказалось не под силу. И скивру Грэфу не под силу. Его могут

уничтожить только свои!

Такая спасительная мысль пришла ей в голову, но Мегвут как будто прочел ее мысли и

сказал насмешливо:

- Лет сто я еще протяну, не надейся. То, что ты видела, - это рядовой случай. Как у вас

насморк. Потом будет посложнее, но до этого еще далеко. Далеко-далеко! Очень далеко…

Какое сегодня красивое небо, тебе не кажется? Какое-то особенно высокое и ясное. Пожалуй,

не стоит лишать тебя окна. Должна же ты будешь куда-то смотреть?

Ингерда уже ничего не отвечала, у нее просто не было никаких сил. Она закрыла глаза и

молилась. Она мысленно призывала отца, Кондора, Плавра, она умоляла их услышать ее,

почувствовать что она в беде, что все они в беде, и посылала свой немой крик через

безграничный космос.

Спасло их всех вообще-то не это. Спасение пришло совсем с другой стороны. Двери

распахнулись. В зал с чемоданами вошли три женщины, три красавицы немыслимых

– 666 –

КНИГА 5 – ЗАВЕЩАНИЕ МАЛОГО ЛЬВА. Часть 6 – Загадка мироздания

сексуальных пропорций: крупная блондинка с широкими плечами, выдающейся вперед

грудью и длинными ногами; миниатюрная соблазнительная кошечка трехцветной окраски и

спортивного вида красотка с шоколадным загаром и фантастически подтянутым животом.

Анекта, Руфина и Оттия.

Мегвут обернулся.

- Ба! Кто прилетел! Так вы меня не забыли, голубушки мои?

Женщины побросали вещи и стали его окружать.

- Это ты про нас забыл, Зуфф. Ты думал, мы совсем уж ни на что не годимся? Ты думал,

мы дерьмо, которое можно растоптать и бросить? Ты обманул нас! Ты променял нас на эту

жалкую лаклотку! На эту ничтожную короткоживущую единицу! Ты подставил нас, подонок!

Ты предатель! Ты больше не любишь нас! Мы – одно целое, а ты захотел от нас избавиться?!

- Я? Да вы что, крошки? Я рад безумно, я без вас жить не могу… дайте хоть посмотреть

на вас!

Он отошел на шаг, как будто рассматривая их, потом быстро вскинул руку с трубкой и

выстрелил в Анекту. Следом в Оттию, но уже на третьем выстреле понял, что ничего не

произошло. Рассогласователь перестал его слушаться. Ингерда еще не осознала, что это

значит для нее и для всех, она только следила за действом и очень надеялась, что хоть тут-то

этот дьявол просчитался. Осечка, поломка, или аккумулятор разрядился – это было не важно,

важно, что его разгневанные женщины остались невредимы и утратили всякое сомнение

относительно его «радости».

- Ну что? – наступала на него Анекта, - посмотрел?

Две другие заходили сзади.

- А как же, - криво усмехнулся Мегвут, - прямо хорошеете с каждым днем! Как это вам

удалось вырваться от Прыгунов, ловкие вы мои?

- А нас никто и не держал!

- Да бросьте…

- Они тебя ненавидят, а не всех подряд! И мы тебя ненавидим! Предатель!.. Скотина!..

Дерьмо собачье!...

Ингерда еще много чего услышала от них в его адрес и поняла, что расплата пришла не с

нижнего уровня, но с верхнего. То существо, которым были они все вместе, подавляло бунт

внутри себя. В этом и оказалась уязвимость зернистых. Мегвут обрел свободу от Единого, но

не свободу от своего надуровня и от этих женщин, которые так преданно миллион лет(!) его

любили.

Надо сказать, что он и сам это понял. Пытался усмирить их сначала, но ничего не

добился. Красотки были в ярости.

- Ладно, ладно, - сказал он, отступая к камину, где сидела Ингерда, - всё когда-то

кончается! Я давно к этому готов. Да и хватит, пожалуй! Миллион лет одно и тоже. Идите же

ко мне, кошечки мои, пантерочки мои разъяренные, ягодки мои сладкие! Идите, идите!

Сольемся в последнем акте любви!

С этими словами он бросил уничтожающий взгляд на Ингерду, а рассогласователь - в