локонами и какой-то кошачьей манерой двигаться, так же как его наглость не сочеталась с его

покорностью.

В кабинете у сына сидела Рони, его усердная ученица. Розовый халатик, собранные в

пучок волосы и серьезный взгляд делали ее неуловимо похожей на Флоренсию. За это Конс

готов был прощать ей многое: ее прямоту, наглость и вопиющую неблагодарность. Кондор,

кажется, тоже. Девочка держалась в его кабинете как хозяйка.

- Еще одна жертва самобичевания, - возмутилась она, увидев спину пациента, - что за

народ? А кто-то продолжает по битым стеклам бегать. Они неисправимы! Прямо не знаю,

что с этим делать!

Как будто это была ее забота. Леций подозревал, что она и есть Пресветлый, пришедший

спасать золотых львов, но ему везде мерещилась Ора. А Консу, увы, везде мерещилась Фло.

Глусто малость успокоился, когда понял, что его никто не бьет, и чувство юмора к нему

вернулось.

- Никогда не поздно заняться самосовершенствованием, - усмехнулся он.

Кондор стоял у солнечного окна и просто наблюдал за ними, позволяя своей ученице

решить такую несложную задачу самой. Конс молча пристроился рядом, нежный летний

ветерок обдувал плечи и затылок.

- Шел бы на курсы, раз энергия распирает! - проворчала Рони совсем по-взрослому, -

учись отдавать.

И достала из шкафа биопластырь.

- Распирает, детка, - кивнул Глусто, - еще как распирает!

Кажется, и пошлость к нему вернулась.

- Я тебе не детка.

- Да что ты? А как твоя подружка поживает? Илис?

– 399 –

КНИГА 5 – ЗАВЕЩАНИЕ МАЛОГО ЛЬВА. Часть 4 – Праздник Возрождения

- Помолчи уж лучше. Илис!

- А что такое?

Рони протирала ему спину каким-то раствором, он даже не морщился, наверно, не

щипало.

- Ничего. Не попадайся ей лучше на глаза.

- Ничего себе! А говорила, никогда меня не забудет!

- В этом можешь не сомневаться. Кирпич для твоих зубов у нее всегда под рукой.

- Ого! Малышка уже дерется?

- Задурил девчонке голову, так хоть не выступай. А то, ей богу, придушу!

- А говорили, тут больница!

- Больница. И морг совсем рядом.

Конс и Кондор начали смеяться одновременно. Глядя на них, Рони рассмеялась тоже, на

этот раз не как маленькая старушка, а как простая девочка, и была при этом совершенно

очаровательна. Глусто сел, почесал недоуменно взлохмаченную голову и пожал плечами.

- Вот и делай доброе дело. Что смешного-то?

Не дожидаясь, пока биопластырь прилипнет как следует, он сбежал. Прихватил куртку с

футболкой и так и выскочил голый по пояс в коридор.

- Завтра на перевязку! - крикнула ему вслед Рони и вытерла глаза от слез, - смотри-ка, не

хочет в морг…

Потом Конс вез ее домой. Она сидела рядом, тихая, спокойная, даже мягкая, без прежней

ершистости, явно наслаждаясь полетом. И он, обманутый этим спокойствием, неожиданно

сам для себя спросил:

- А хочешь, долетим до Флоры? Посмотришь город.

- Это ты его так назвал? - спросила Рони, насупив бровки.

- Да.

- Почему?

- Потому что я его строил.

- Нет, почему Флора?

Ему казалось, что все это знают, просто не могут не знать.

- В честь моей жены.

Рони зыркнула на него и отвернулась.

- Какой цинизм… привести на похороны первой жены - вторую, а потом назвать город

Флора! В качестве оправдания что ли?

Конс знал, что она наглая, но чтоб настолько! У него даже слов не нашлось, он онемел.

- Извини, - вдруг добавила она, - кажется, это не мое дело. Просто хочу понять вас,

мужчин. Что-нибудь святое в вас есть или нет?

Он молчал, потому что то, что он подумал, точнее, почувствовал, просто не могло быть

правдой. Мертвые не воскресают. Землянка не может воплотиться аппиркой или золотой

львицей, у землян своя эволюция. В этом-то и вся трагедия: Фло землянка, а он золотой лев.

И он не успел умереть вместе с ней, как Ричард, чтобы хоть что-то попытаться изменить.

С другой стороны, этот «дикарь необузданный», эта «Черная колдунья» - ее духи, это

стремление всех лечить, эта неприкрытая ревность и, наконец, его необъяснимая тяга к этому

в сущности ребенку.

Ошибиться было вообще-то чудовищно. Мало ли совпадений! И если Фло сама не хочет

признаваться, что это она, то как он может ее заставить? Просто будет выглядеть полным

идиотом.

Через пять минут молчания ему уже казалось, что всё это бред. Просто невоспитанная

девочка, которая верит сплетням - и ничего больше.

- Знаешь, - сказал он наконец, - я думаю, это действительно не твое дело.

И развернул модуль к дому.

*********************************

– 400 –

КНИГА 5 – ЗАВЕЩАНИЕ МАЛОГО ЛЬВА. Часть 4 – Праздник Возрождения

Глусто повезло. Он попал в группу к доктору Кондору. Тот хорошо видел энергию,

хорошо объяснял, куда ее направлять, и никогда не злился. Сначала Мравия хотела

пристроить его к Геве или ее мужу, но те категорически отказались.

- Чем ты Нрисам-то не угодил?! - сокрушалась сестра, - что ты за горе такое?!

- Понятия не имею, - пожал он плечами.

Он и правда не понимал, что такого страшного в том, что он преподал уроки любви

невесте их уродливого сына и подарил ей пару часов счастья перед этим ужасным

замужеством. И ей было хорошо, и ему до сих пор приятно вспомнить…

Глусто женщин любил, всех подряд, львицы все были хороши. Вместо самоистязаний и

самосовершенствований он предпочитал тратить энергию на прекрасных дам, и только это

его и интересовало. О высшем уровне он не мечтал, ему хватало удовольствий в этом. Боли и

страха тоже хватало, и, видимо, поэтому, благодаря матушкиной плетке, он не превратился в

Тупике в блаженное растение.

Мать заняла в просторном дворце Конса весь верхний этаж. Скоро ее новая прислуга

заполонила помещения: кухню, подвалы, коридоры, сад, и это бы только радовало глаз, но

все они были аппирками и все до единой были или совсем некрасивы, или просто уродливы.

Что могло быть хуже?!

А прекрасные львицы ходили, как он и другие львы, на обучающие курсы, приводили в

порядок свою энергию, проходили акклиматизацию, а если и работали, то не в обслуге. Их

привлекали к более полезному для общества труду: в парники, на фабрики, на заводы, на

стройки и в больницы. Доктор Кондор говорил, что обслуживанием хозяев должны

заниматься роботы, и эта барская привычка со временем отомрет.

Глусто охотно посещал эти курсы. Во-первых, там были красивые женщины, а во-

вторых, его от энергии просто распирало, и он не знал, что с ней делать. Львов корректно

поделили на «сиреневых» и «серых», чтобы не называть их донорами и вампирами. Так вот

он был «сиреневый» просто до одурения. От этого днем тянуло на подвиги, а ночью просто

невозможно было уснуть. Яркий белый свет заливал глаза, золотистый поток кружил и

подбрасывал, хотелось жить, есть, танцевать, куда-то бежать и кого-то пылко любить.

Мать на это не жаловалась, ей всегда энергии не хватало, Мравия умела этим управлять

и учила других, а вот малышка Рони, кажется, тоже маялась. Он застал ее ночью у

холодильника, куда и сам пришел, чтобы заткнуть чем-то ноющий желудок. Она была,

конечно, почти ребенок, но зато очень симпатичная, и у нее были такие нежные пальчики,

когда она смазывала ему спину! Вот странное создание – голос злой, а руки добрые.

- Что ты маешься? - Глусто бережно взял ее за плечи, - не переживай, я тебе помогу.

- Что?! - тут же вырвалась она, возмущенно сверкая желтыми глазками, прямо маленькая

змейка.

- Да ладно тебе, Ронегда. Я-то всё понимаю. Сам такой.

- Что ты понимаешь?!

- Как что? Девочка выросла. Интересуется мужчинами. Что ж тут такого? Пойдем ко мне,

или к тебе. Мне всё равно. Пива только прихватим из холодильника.