«История франков» Григория Турского начинается для современного читателянеожиданно – от сотворения мира. Почти вся первая ее книга представляет собойкраткий пересказ библейской истории, а затем очерк истории христианской церквидо времен св. Мартина Турского (336-397). Это не случайность: так начиналосьбольшинство ранних средневековых летописей. Историография в те времена былажанром религиозной литературы, и одним из важнейших ее жанров. В нейгосподствовала по сравнению с античной историографией другаяисторико-философская концепция, основанная на религиозном мировоззрении,методика исследования исторических фактов приобрела новый характер, изменился икруг исследуемых вопросов. Задачей истории теперь становится не исследованиереальных исторических фактов, а подбор доводов для подтверждения Священногописания. Она утверждала христианскую концепцию истории рода человеческого: отпервородного греха к искуплению его Христом и к грядущему спасению. Всемирнаяистория представлялась подготовкой вселенского торжества Христовой церкви, аизображаемые недавние и современные события – борьбой за это торжество. Такаяисторико-философская концепция, уже не имеющая ничего общего с главнымипринципами античной историографии, была выработана отцами церкви в IV в. Всвете ее греческий историк Евсевий Кесарийский написал краткую хронику, вкоторой свел воедино сведения по библейской и античной истории, а знаменитыйИероним перевел ее на латинский язык и продолжил; младший современник Иеронима– Павел Орозий развернул эту концепцию в «Семи книгах истории противязычников», по которым училось все средневековье. В эту рамку вставляли своеизложение все средневековые историки, в том числе и Григорий Турский.
Следствие такой концепции – важная роль, которая придается событиямцерковной истории. Именно история победы христианской церкви над язычниками –главная тема ранних средневековых хронистов; история государственных событий –лишь фон и подкрепление для нее. История Римской империи (и ее предшественниц –Македонской, Персидской и других империй) занимает историка лишь постольку,поскольку частичное воссоединение человечества в империи есть подготовкагрядущего полного воссоединения человечества в лоне христианской церкви; аистория современных государств – постольку, поскольку они являются прямыминаследниками Римской империи. Содержание ранних средневековых сочинений – этоописание распространения христианства среди язычников, торжестваортодоксального христианства над еретическими учениями, [331] успехов праведных правителей и возмездии неправедным. Иногда эта тема выноситсядаже в заглавие: история англосаксов, написанная Бедой Достопочтенным в началеVIII в., имеет название «Церковная история народа англов», и по аналогии с нейсочинение Григория Турского в одной из старейших рукописей названо «Церковнаяистория франков»[9] .
Поэтому не приходится удивляться, что Григорий Турский формулирует своюзадачу так: первая цель – описать борьбу праведников с язычниками, церкви сересями, королей с враждебными народами; вторая – успокоить читателей, боящихсяприближения конца света, показав им, как еще мало прошло лет со временисотворения мира. Вслед за этим он излагает свой символ веры, дабы будущийчитатель не сомневался в том, что он – правоверный католик; апологиякатолического вероисповедания и защита его от арианства, еще господствовавшегов соседней вестготской Испании, для Григория имеют первостепенную важность, идиспуты с арианами пересказываются им в дальнейшем во всех подробностях. Азаканчивает свое сочинение он еще одним пересчетом лет по пяти периодам отсотворения мира до «двадцать первого года нашего служения епископом... тридцатьпервого года правления короля Гунтрамна[10] идевятнадцатого года правления короля Хильдеберта Младшего» (X, 31): т. е. доапреля или августа 594 г., когда Григорий кончил свой труд.
Историческая концепция христианского средневековья не только «задавала»историку начальный и конечный рубеж его поля зрения, но она побуждала егосоответственно распределять внимание внутри этого поля зрения и искать примерыбожественного вмешательства и руководства на каждом шагу между этими рубежами.В центре внимания Григория находится не столько Франкское государство, сколькогалльская церковь, а еще точнее – турская церковь. Он прослеживает ее историю ссамого основания, от епископа к епископу и заканчивает свое сочинениерезюмирующим перечнем всех сменившихся за это время епископов. Он старается поэтому образцу сообщать о смене епископов и на других галльских кафедрах, ноздесь ему не удается достичь полноты: чем дальше кафедра от Тура, тем скуднееего сведения. Идентично распределяется его интерес и в отношении к светскимсобытиям: междоусобицы, затрагивающие Тур и турскую церковь, описаныподробнейшим образом, а войны на дальних [332] германскихграницах – хотя бы их вели покровители Григория Сигиберт и Хильдеберт – едваупоминаются.
В каждом сколько-нибудь значительном событии Григории усматривает божьевмешательство: если погибает дурной человек, то это для него – заслуженноенаказание, если праведный, то для него – мученический вход в царствие небесное.Наконец Григорий никогда не упускает случая описать чудеса (обычно явленныемощами того или иного святого); именно такими чудесами для него подтверждаетсянеусыпное бдение божьего провидения над верующими. Перед нами –раннесредневековое христианство, распространяющееся среди темного варварскогопростонародья, привыкшего видеть в чуде лучшее доказательство истинности своейверы. Все эти чудеса, предсказания и знамения, щедро описываемые Григорием, втогдашних условиях были для глубоко верующего католика-епископа, как и для егопаствы, полны большого значения и смысла.
Следует отметить, что элемент чудесного играл значительную роль во всейхристианской эстетике. Еще ранее апологеты христианства II – III вв.(Тертуллиан, Лактанций и др.) уделяли много внимания знамению (знаковомуобразу). Знамение, говорил Тертуллиан, лишь тогда является знамением, когда ононеобыкновенно чудесно. Чудо для христианских писателей – это знак божественнойсилы[11] . Подобной силой, по их утверждению,не обладают языческие боги, и проповедники христианства, в том числе и ГригорийТурский, не упускают случая посмеяться над языческими античными богами, амногие свои «знаки» наделяют чудесными силами.