Георгий Флоренций, принявший в священстве имя Григория, родился 30 ноября538 или 539 г. в знатной галло-римской семье в Клермоне овернском. Род егопринадлежал к высшему сенаторскому сословию, многие из этого рода былиепископами как в Туре, так и на других кафедрах (о чем Григорий не разупоминает в «Истории франков»): дядя его по отцу Галл был клермонскимепископом, дед по матери Григорий – [328] лангрским епископом,двоюродный дядя Ницетий – лионским епископом. От отца и дедов он мог слышатьживые рассказы о завоеваниях Хлодвига; ему случалось посещать старыхпустынников, которые могли помнить рассказы о временах Каталаунской битвы. Годыдетства и учения Григория совпали с первым кругом меровингских междоусобныхраздоров – между сыновьями Хлодвига; раздоры эти кончились кратковременнымобъединением государства под властью младшего сына Хлодвига – Хлотаря I. Годызрелости Григория совпали со вторым кругом междоусобных раздоров – уже междусыновьями Хлотаря: Хильпериком Суассонским, Сигибертом Мецским и ГунтрамномОрлеанским, закончившихся образованием трех самостоятельных королевств:Австразии, Нейстрии и Бургундии. В этих событиях Григорий оказалсянепосредственным участником и их летописцем: в 573 г. он становится епископомТура.

В чересполосице меровингских разделов Тур занимал особое место: это был какбы западный аванпост северо-восточного франкского (Австразийского) королевстваСигиберта и Брунгильды, отрезанный от него владениями северо-западногофранкского (Нейстрийского) королевства Хильперика и Фредегонды и южногофранкского (Бургундского) королевства Гунтрамна. Григорий был рукоположен вепископы Тура с согласия короля Сигиберта и должен был сохранять верность ему иего потомкам. Это оказалось нелегко. Два года спустя Сигиберт погиб. Тур былзахвачен энергичным и неразборчивым в средствах Хильпериком и находился под еговластью десять лет. А против опасно возрастающей власти Хильперика объединилисьбрат его Гунтрамн, вдова убитого Сигиберта Брунгильда и его малолетнийнаследник Хильдеберт. Григорий должен был выступать защитником их интересов всамой неблагоприятной обстановке. Это наложило отпечаток на всю систему оценоки характеристик в «Истории франков»: Хильперик в ней назван «Нероном и Иродомнашего времени» (VI, 46); Гунтрамн, который был особенно привержен религии икатолической церкви, изображается чуть ли не святым; а в борьбе двух королев,Брунгильды и Фредегонды, не уступавших друг другу по коварству и жестокости,Григорий явным образом сочувствует Брунгильде.

В эти трудные годы Григорий проявил недюжинную стойкость, охраняя интересытурской кафедры св. Мартина. Он отказался выдать Хильперику укрывшихся втурской церкви его мятежного сына Меровея и герцога Гунтрамна Бозона (V, 14).Он один защищал на Парижском соборе 577 г. руанского епископа Претекстата,обвиненного в незаконном венчании Меровея с вдовствующей королевой Брунгильдойи в передаче денег противникам Хильперика (V, 18). Он выдержал нелегкую борьбус назначенным Хильпериком турским наместником графом Левдастом; дело дошло дотого, что по навету Левдаста Григорий был привлечен к суду епископов и долженбыл клятвенно очистить себя от обвинений в присутствии короля (V, 49). Нужнозаметить, что сам король вел себя по отношению к Григорию очень сдержанно, вовремя суда над Претекстатом пригласил Григория на трапезу, а после суда надсамим Григорием испрашивал у него благословения (VI, 5). Видимо, авторитетГригория [329] на его турской кафедре был таков, что расправас ним была опасна даже для Хильперика.

После смерти Хильперика в 584 г. для Григория наступили более легкиевремена. Тур перешел под власть благосклонного к нему Гунтрамна, Брунгильдаотносилась к Григорию, давнему ставленнику своего мужа, с полным доверием. Впереговорах между ее молодым сыном Хильдебертом II, старым Гунтрамном и вдовойХильперика Фредегондой Григорий играет самую важную роль.

В 588 г. Григорий привлекается королем Хильдебертом II к такой миссии, какподтверждение заключенного в 587 г. Анделотского договора с королем Гунтрамном.В знак благодарности король Хильдеберт и королева Брунгильда в 589 г.освободили Тур от налога (IX, 13).

За свою сравнительно недолгую, но полную значительными и сложными событиямижизнь, особенно в период епископского служения в Туре, Григорий общался сомногими королями и их приближенными, с духовенством и мирянами. Он ревностнозанимался делами своей епархии и, стремясь поднять авторитет церкви, был щедрна благотворительность, улаживал распри между горожанами Тура (VII, 47),восстановил церковь св. Мартина, пострадавшую от пожара (IX, 31). Он объездилпочти всю Южную и Северную Галлию, видел много городов и, естественно,встречался с огромным количеством людей. Все это при его любознательностидавало ему большой материал для размышлений над увиденным, вырабатывалокачества хорошего наблюдателя, пригодившиеся ему при создании хроники.

Свою «Историю франков» Григорий Турский довел до лета 591 г. Кроме нее оннаписал много других работ, преимущественно житийных, которые перечисляет вэпилоге «Истории» (X, 31), носящем своеобразный характер завещания потомству.Год смерти Григория Турского достоверно неизвестен. Предположительно он умер вноябре 593 или 594 г.

«Если о человеке можно судить по его литературным сочинениям, – пишетфилолог-романист Ауэрбах, – у Григория был темперамент, и он обладалмужеством... Ничто человеческое не чуждо Григорию, во всякую глубину онзаглядывает, всякий темный уголок освещает, не боится называть вещи своимиименами, сохраняя при этом достоинство и некую святость тона... Григорий посвоему призванию связан со всеми людьми и со всеми жизненными обстоятельствами,о которых он рассказывает, его профессионально интересует моральное в деталях,так сказать, это реальное поле его деятельности. На этой почве вырастает егонаблюдательность, желание записывать увиденное, и его, несомненно, весьмаиндивидуальное дарование, умение изображать конкретные явления жизни, опять жеестественно вырастает из служебных обязанностей. Само собой разумеется, нельзяговорить об эстетическом разделении сфер возвышенно-трагического иобыденно-реалистического у Григория, – кто, подобно ему, связан с людьмипрактически, как клирик, не может разделять эти сферы, он каждый деньвстречается с человеческими трагедиями – посреди самого хаотического, никак неочищенного материала жизни. Талант и темперамент епископа Григория выводят егодалеко за рамки [330] простой заботы о спасении душ, за рамкипрактической деятельности церкви; наполовину неосознанно он становитсяписателем, постигающим жизненное и придающим облик всему жизненному»[8] .