По ее преставлении аббатиса вновь обратилась к епископу с просьбой взять ихпод свою опеку. Хотя сначала он хотел отклонить эту просьбу, но по совету своих[близких] обещал, что он будет, как и следует, их духовным отцом и в случаенеобходимости защитит их. Посему, придя к королю Хильдеберту, он добился того,чтобы ему было позволено надлежащим образом управлять как этим монастырем, таки прочими приходами. Но, видимо, в его душе все еще что-то, я не знаю чтоименно, оставалось, отчего, как утверждали эти монахини, и возникала ссора.

Но поскольку они все-таки настаивали на том, что отправятся, как мы сказали,к королю, то мы дали им совет: «Вы поступаете неразумно, и никак вас нельзяубедить в этом и удержать от позора. Но если вы пренебрегаете, как мы сказали,разумным предложением и не хотите принять [276] спасительногосовета, то, по крайней мере, подумайте о том, чтобы переждать холода,наступившие этой весной, дождаться тепла и благополучно достичь того места,куда вы хотите идти». Этот угодный им план был принят, и с наступлением летаХродехильда, оставив некоторых монахинь в Type и поручив их своейродственнице[174] , прибыла к королюГунтрамну. Будучи принята им и удостоившись его даров, она возвратилась в Тур,оставив Константину, дочь Бурголена[175] , вмонастыре в Отёне в ожидании епископов, коим король приказал собраться и вместес аббатисой обсудить их дело.

Однако многие монахини, обольщенные мужчинами, вышли замуж, прежде чемХродехильда вернулась от короля. Поскольку монахини после долгого ожиданияпоняли, что епископы не намерены собираться, они вернулись в Пуатье и укрылисьв базилике святого Илария; к ним присоединились воры, убийцы, прелюбодеи ивиновные в различных преступлениях. Они стали готовиться к сопротивлению,говоря: «Мы – дочери королей, и мы возвратимся в монастырь не раньше, чемоттуда будет изгнана аббатиса». Тогда находилась в этой базилике какая-тозатворница, которая за несколько лет до этого перелезла через стену и нашлаубежище в упомянутой базилике святого Илария[176] . Она яростно нападала на аббатису с обвинениями, которые,однако, как мы узнали, были ложными. Но после того как ее притащили на веревкев монастырь к тому месту, откуда она спрыгнула, она попросила затворить ее впотайной келье, говоря: «Много „согрешила я пред Господом“[177] и пред госпожой моей Радегундой», которая тогда еще былажива. «Я хочу удалиться от мирской суеты и покаяться в грехах своих. Ибо язнаю, что „Господь милостив“ и „прощает грехи“[178] раскаивающимся». И она вошла в келью. Но когда произошлаэта ссора и Хродехильда возвратилась от короля Гунтрамна, затворница, взломавдверь в келье, ночью бежала из монастыря и явилась к Хродехильде, обвиняя, какона это и прежде делала, во всех бедах аббатису.

41 . А между тем Гундегизил, епископ Бордо[179] , в чьей митрополии находился этот город,вместе с епископами Никазием ангулемским[180] и Саффарием перигёским, а также с самим Маровеем[181] , епископом пуатьерским, пришел кбазилике святого Илария и, порицая этих дев, хотел отвести их в монастырь. Нотак как они упорствовали, то Гундегизил с остальными епископами объявил им,согласно вышеупомянутому письму, об отлучении от церкви. Но тут взбунтовалисьсумасбродные люди, о которых мы уже упоминали, и устроили такое побоище в самойбазилике святого Илария, что епископы, повергнутые на пол, с трудом моглиподняться, а диаконы и прочие клирики, залитые кровью, вышли из базилики сразбитыми головами. И такой их охватил ужас, – как я думаю, не без содействиядиавола, – что, выскочив из святого места, они даже не попрощались друг сдругом, и каждый добирался домой, как мог. При этом несчастном происшествииприсутствовал и Дезидерий, диакон Сиагрия, епископа отёнского[182] , который, как только достиг реки Клен,не думая о броде, сразу вошел в воду; его лошадь поплыла и вынесла его напротивоположный берег. [277]

Затем Хродехильда завладела монастырскими виллами и назначила тамуправляющих, а тех, кого смогла увести из монастыря насилием и побоями,подчинила себе, при этом говоря, что если ей удастся войти в монастырь, то онасбросит аббатису со стены[183] . Когда обэтом стало известно королю Хильдеберту, он немедленно дал распоряжение графуМаккону[184] любым способом положить конецэтой ссоре. Когда же Гундегизил с остальными епископами оставил этих дев,отлучив их, как мы сказали, от церкви, он написал от своего имени и от именисвоих собратьев, присутствовавших там, письмо к тем епископам, которые тогдасобрались у короля Гунтрамна. От них он получил такой ответ.

Текст ответа : «Нашим владыкам, достойнейшим своегоапостольского места, Гундегизилу, Никазию и Саффарию епископы Этерий, Сиагрий,Авнахар, Эзихий, Агрекула, Урбик, Феликс, Веран, а также Феликс и Бертрамн.

Насколько мы обрадовались, получив письмо от вашей святости, врученное нампосланцем, по поводу вашего здоровья, настолько мы сильно опечалились, узнав оперенесенном вами оскорблении, так как одновременно были попраны церковныезаконы и не было оказано уважения религии. Затем вы сообщаете о том, чтомонахини, которые по наущению диавола ушли из монастыря блаженной памятиРадегунды, не захотели спокойно выслушать ваше наставление и возвратиться всвой монастырь, откуда они ушли. К тому же, избив вас и ваших клириков, онинанесли оскорбление базилике святого Илария, поэтому вы решили отлучить их отблагодати церковного общения и предварительно посоветоваться с нами,малоумудренными, по этому вопросу. Поскольку мы знаем, что вы превосходноизучили положения канонов, и в правилах ясно сказано, что те, которые окажутсяуличенными в подобных нарушениях, не только должны быть отлучены [от церкви],но и вынуждены понести надлежащее покаяние, то, выражая вам чувство глубокогоуважения и горячей любви, мы сообщаем вам, что единодушно согласились с тем,что вы решили, и это будет до тех пор, пока мы не соберемся на собор вноябрьские календы[185] , на котором мыдолжны обсудить также, как можно укротить дерзость таких лиц, чтобы впредьникому не было повадно впадать в этот грех и из высокомерия совершать подобное.Однако же апостол Павел постоянно напоминает нам своим словом, что мы должны„во время и не во время“[186] терпеливоисправлять преступников словом, и он утверждает, что „благочестие на всеполезно“[187] . Вот почему мы просим васпостоянно молить господа о милосердии, дабы он удостоил вселить в них[заблудших монахинь] „дух раскаяния“[188] ,дабы надлежащим покаянием они искупили свой грех; чтобы с помощью вашихнаставлений они, чьи души почти погибли, по милости Христовой вернулись в своймонастырь; чтобы тот, кто принес на своих плечах заблудшую овцу в овчарню, моградоваться ее возвращению[189] , будто онприобрел стадо.