И вот когда об этом донесли королю Гунтрамну, обвиняя в этом Фредегонду, онпослал трех епископов к ее сыну, считавшемуся сыном Хильперика, которого, какмы писали выше, назвали Хлотарем ч[116] . Аименно: епископов Артемия из Сента, Верана из Кавайона и Агриция из Труа,очевидно, для того, чтобы они с помощью воспитателей ребенка разыскаливиновника этого преступления и привели его к нему. Когда же епископы сообщили оцели их посольства, вельможи Хлотаря ответили: «Нам самим не нравятся эти дела,и мы очень хотели бы отомстить за них. Но нельзя допустить, чтобы виновный,если он найдется среди нас, был отведен к вашему королю, ибо по королевскомупостановлению мы сами можем пресечь преступления, совершаемые среди нас». Тогдаепископы ответили: «Так знайте, что если тот, кто совершил это преступление, небудет выдан, наш король придет сюда с войском и опустошит всю эту область огнеми мечом, ибо ясно, что одно и то же лицо приказало заколоть мечом епископа ипогубить отравой франка». Сказав это, они ушли, не получив определенногоответа, но всячески заклинали, чтобы обязанности епископа в этой церкви ни вкоем случае не исполнял Мелантий, который был еще прежде поставлен на местоПретекстата[117] .[238]

32 . Много зла делалось в то время. Так, Домнола,вдова покойного Бурголена, дочь Виктория, епископа Ренна, на которой женилсяНектарий[118] , имела тяжбу с Боболеном,референдарием[119] Фредегонды, из-завиноградников. Услышав о том, что она пришла в эти виноградники, Боболен послалгонца предупредить ее, чтобы она даже и не помышляла входить в это владение. Необратив на это внимание, она заявила, что эти виноградники были владением ееотца, и вошла туда. Тогда Боболен, подняв своих приближенных, напал на нее свооруженными людьми. Убив ее, он завладел виноградниками, а имущество еепохитил и перебил мечом мужчин и женщин, находившихся при ней; из них в живыхостались только те, кто спасся бегством.

33. И вот в те дни в городе Париже появиласьженщина, говорившая жителям: «Бегите из этого города и знайте, что он долженсгореть от пожара». Так как многие над ней смеялись, думая, что она это говоритили как гадалка, или под влиянием какого-то пустого сна, или под воздействиембеса полуденного[120] , она им ответила:«Все, что вы говорите, – это не то. Ведь я говорю правду, ибо я видела во сне,как из святой базилики Винценция выходил муж, от которого исходило сияние, и,держа в руке свечу, поджигал подряд дома торговцев». И вот спустя три ночипосле того, как женщина произнесла эти слова, с наступлением утра кто-то изгорожан, зажегши свечу, вошел в кладовую и, взяв оттуда масло и прочиенеобходимые ему вещи, оставил возле бочки с маслом свечу. А был этот дом первымк воротам, обращенным на юг. Занявшись от той свечи, дом начал гореть, от негостали заниматься и другие дома. Тогда огонь обрушился на заключенных в темнице.Но им явился блаженный Герман и, разбив столб и цепи, которыми они былиобвязаны, открыл дверь темницы и дал заключенным уйти невредимыми. Выйдяоттуда, они направились к базилике святого Винценция, где находилась могилаблаженного епископа[121] . И вот когда пламяот сильного ветра распространилось по всему городу – то там, то сям, – пожар,свирепствуя со всей силой, начал приближаться к другим воротам, где находиласьчасовня блаженного Мартина, которая была некогда сооружена по случаю того, чтоон поцелуем исцелил там от проказы одного прокаженного[122] . А человек, который ее построил на высоких столбах,полагаясь на господа и в надежде на силу блаженного Мартина, сам укрылся и вещисвои укрыл за стенами часовни, говоря: «Ведь я верю и надеюсь на то, что этоместо защитит от пожара тот, кто не раз прекращал пожары и на этом самом местеочистил кожу прокаженного, излечив его поцелуем». Но пожар приближался и сюда,неслись сильные волны пламени[123] ,которые, проникая через стену часовни, тут же гасли. Народ же кричал томучеловеку и его жене: «Бегите, несчастные[124] , может быть, спасетесь. Вот уже вся сила огняобрушивается на вас. Вот уже вас настигает густой ливень из [горячей] золы ираскаленных углей. Выходите из часовни, чтобы не сгореть вам в этом пожаре».Но они молились и в ответ на их крики не двигались с места. И женщина ни разуне отошла от окна, через которое по временам врывалось пламя, – столь крепкочаяла она благодати блаженного предстателя. И такова была сила блаженного[239] святителя, что спасла не только эту часовню с домомсвоего почитателя, но и не допустила того, чтобы свирепствующее пламя повредилодругие дома, находившиеся окрест. Там и кончился пожар, который начал утихатьна одной стороне моста. Но на другой стороне он так сильно все сжег, что толькорека положила ему предел. Однако же церкви и епископские дома не сгорели. Ведьговорили, что та часть города как будто исстари была освящена, так что тампожар не имел силы и не появлялись ни змеи, ни крысы. Впрочем, недавно, когдачистили канал под мостом и выносили грязь, которой был забит канал, нашли крысуи медную змею. После того как их унесли, там появилось бесчисленное множествокрыс и змей, и потом город начал подвергаться пожарам.

34 . И поскольку у князя тьмы тысяча уловок[125] , чтобы нам приносить вред, я расскажу отом, что произошло не так давно с затворниками и божьими угодниками.Удостоенный священнического сана, бретон Виннох, о котором мы упоминали вдругой книге[126] , жил в такойвоздержанности, что носил одежду только из шкур, питался сырыми полевымитравами, а чашу с вином подносил к устам так, что, казалось, он скорее смачивалуста, чем пил вино. Но поскольку щедрые набожные люди часто доставляли емусосуды, наполненные этой влагой, он постепенно привык пить и даже, что ещехуже, без меры и предавался этому так, что частенько видели его пьяным. И вотсо временем он стал все больше и больше пить, им овладел диавол, и он былодержим безумием настолько, что хватал то нож, то палку или что-либо другое,могущее служить оружием, и в диком исступлении гонялся за людьми. Вот почемунеобходимо было связать его цепями и посадить под охраной в келью. В такомбезумном состоянии он прожил два года, затем испустил дух.