Оставалось мало надежд на судебный процесс. Не было даже гарантии на серьёзный приговор. Весь свод обвинений мог рухнуть в одну минуту. Но генеральная прокуратура уже поимела свой интерес. Впереди ждали другие дела и свершения. Напоследок, хотелось лишь проучить упрямую стерву. Ведь за решётку с трудом проникают новые веяния и надежды. Тем более в подвал, где обещали высшую меру.

Намёк на беременность, она восприняла, как оскорбление. Неужели поганый конвой предлагает свои услуги! Однако, дали понять, что без корыстных планов. Ведь спускались всегда только втроём. Обязательно со старшим инспектором. Чтобы без греха. Шепнуть или бросить записку можно, а с инкорпоральным оплодотворением проблемы.

Неожиданно пришло разрешение из прокуратуры. Вначале думали ошибка, но из Москвы подтвердили.  Оказывается, закон предусматривал такую возможность. Даже на этапе следствия, можно предоставить родственное свидание. Не просто посещение, а в полном объёме. Хотя в тюрьме нет условий. Даже старые зеки и ветераны службы, не помнили такого разврата. Пришлось оборудовать караульную комнату, где отдыхали дежурные офицеры.

Не успели обсудить пикантную новость, как приходит новая сводка. В документе значится вовсе не муж, а очень даже сын. Совсем некстати к грядущему приговору. Но её тоже можно понять. Что делать если мужа отродясь не было. Не считая жениха с папашей. Которые загремели из-за вредных традиций. Собственный отец давно помер, но даже в лучшие времена не принёс бы пользы. На сад и огород хватало способностей, а на отмазку от высшей меры уже никак...

С Фатимой давно шёл разговор на эту тему. Не прямо, а косвенно, будто о других людях. Когда сказали про свидание, она лишь спросила: «Какой сын?» и умолкла, будто обдумала такую возможность.

Тюрьма разделилась на две части. Одна половина строго осуждала, а другая, нет. Нельзя сказать, что одобряли, но находили оправдания. Администрация тоже вступила в дискуссию, но чётко на стороне моральных принципов. Дескать, лучше подохнуть телесно, чем загубить душу. Ни в какой церкви не найти столько моралистов, как в тюремной охране. Все жаждали только одного; взглянуть хоть одним глазом на почтительного сына.

Парень оказался слишком взрослым для такой симпатичной мамаши. Некоторые усомнились, но когда вспомнили, что разница в возрасте всего шестнадцать лет, умолкли. Ждали дальнейшего развития событий, но пацан не оправдал ожиданий. Вёл себя слишком спокойно. Как адвокат перед свиданием с клиентом. Намного хладнокровнее, чем сидельцы вместе с охраной. Наверное, не догадывался о своей роли.

Несмотря на споры и моральные принципы, возникло общее желание. Все хотели, чтобы это случилось. Вовсе не из-за спасения чьей-то жизни, а только по любопытству. Обходились без лишнего слова и взгляда, только бы не спугнуть. В обычной жизни, неудача тоже случается. Иногда без всяких причин, а тут любая мелочь может вызвать облом...

Из дежурного помещения соорудили будуар. Жена начальника не пожалела собственного белья и кружевных занавесок. Повесили зеркало и выдали вольное платье вместо тюремной одежды. Если нарушать природные и людские законы, так хоть с комфортом! Начальник лично запер за ними дверь и адское пламя обдало его с головы до ног. Всё замерло, даже психованные и бакланы притихли. Не тюрьма, а дикарская свадьба. Будто упились до смерти, но ждут простыню с пятном дефлорации.

Ещё солнце не взошло, а следователи уже примчались. Тарабанят в дверь дежурки, будто там собственная жена с любовником. Не верят, что ключ только у начальника. Чуть не выбили дверь, пока за ним посылали. Хорошо, что железная, а то могли повредить казенное имущество.

От неё никакого раскаяния. Даже глаза не прячет, а нагло смотрит на окружающих. Будто уже на свободе. Похорошела и посвежела от собственного нахальства, цветёт и пахнет. Он тоже доволен как слон, но в некотором смущении.

Её отвели в камеру, а ему прямо в дежурке учиняют допрос. «Ты кто такой?» хором спрашивают оба следователя и накладываю наручники.

Он называет фамилию и ухмыляется, будто пол жизни провёл в браслетах. Достаёт сигареты, закуривает и пыхает прямо в лица прокурорских работников. Сигарета сразу полетела в одну сторону, а он в другую. но наглость не потерял. Сидит на полу с окровавленной физиономией и зубы скалит. Начальник тем временем, заглянул в документ и тоже обрадовался. Сразу отлегло от сердца. Та самая фамилия в разрешении на свидание. Значит, следователи сами напутали, а к тюрьме никаких претензий.

- Прошу быть свидетелями, - опять раздался нахальный голос, - арест без ордера и физическое воздействие.

Он попытался встать, но браслеты мешали. Тогда устроился на полу удобнее и опять закурил. В этот раз следователи стерпели. Заперли его в дежурке и пошли к начальнику. Потребовали представить разрешение на свидание. Он сразу запер документ в сейф. Знал, с кем имеет дело. Ведь люди без стыда и совести. Порвут на клочки и скажут, что так и было. Пусть просят по официальной линии. Потребовал у них ордер на сына, но без ответа. Так и ушли, будто оглохли.

Теперь начальник струсил. Стал накручивать телефон по своим каналам. Хотел выяснить, кто допустил ошибку. Знал, что дело состряпано второпях, но не в такой же степени! Стало быть, не случайно сын показался чересчур взрослым. Почти ровесник собственной мамаши.

В системе исполнения наказаний не такое бывало. Иногда люди тянули срок под чужим именем и даже шли под расстрел вместо других. Все знали, что документ важнее персоны. На этом держался закон и порядок. До тех пор пока сходилось. В этот раз не совпало. Оказывается, сына не существовало в природе! Имелась лишь дочка, но после ареста ни слуху, ни духу. Умные люди подсказали, чтобы не казала носа. Ведь дети самое слабое место.

С маленькими всегда проблемы, но со взрослой дочерью совсем хреново. В сто раз хуже, чем с сыном. Ради дочери подписывают любые признания, не глядя. Чтобы не портили жизнь ребёнку. Ведь могут арестовать и держать сколько надо. Кто возьмёт замуж после отсидки? Даже если одну ночь провела в кутузке…

Начальник велел привести арестованного. Сколько можно сидеть на полу без ордера и законных оснований! Велел снять наручники и дать умыться. Хотел сам разобраться в деле. Сразу зачитал подходящие статьи. О мошенничестве, лжесвидетельстве и прочих помехах следствию. Но арестант даже не смутился. Дескать, сам профессиональный юрист, но перед законом чист.

Признался, что посылал уйму жалоб и заявлений, но под своим именем. Действительно называл её матерью, но ни разу не представился сыном. Только в предикативе, в сравнении или в метафорическом смысле. Как ещё докричаться? Ведь никто кроме родственников не имеет право на ходатайства и просьбы. Хотя всегда отказывают. Кто рискнёт помочь заинтересованному просителю? Говорят, сам Дзержинский изобрёл заколдованный круг. Ведь жалобы посторонних вообще не рассматривались. Не их собачье дело! Лишь адвокат мог подать голос. Только после окончания следствия. Если разрешат.

Значит, не зря писал, если в конце повезло. Не отвертелись, дали свидание. Чувствуют, что перестройка на дворе! Как раз во время. Ведь могла в этой одиночке свихнуться. Нагнали ужасов, а на самом деле всё пусто. Ни фактов, ни зацепок, одна туфта. Не те времена, чтобы держать без причины под арестом. Скоро освободят, но прежде дадут голубчикам под зад. Могут вообще погнать из прокуратуры.

Хотя, надо бы наградить. Иногда злодеи тоже приносят пользу. Ведь до ареста не было никаких шансов. Не воспринимала всерьёз, даже в упор не видела. Из-за возраста и по должности. Она замминистра, а он простой юрисконсульт на швейной фабрике. Поднимала на смех любые знаки внимания. Не подойти, не подъехать. Только в тюрьме шансы сравнялись…