Конечно, мелкая! Но сошка сошке рознь, у этой, например, есть молодость, горячность и красота, возразила старушка.

Мы подошли к салону.

Давайте не будем, попросила я, призвав на помощь все свое спокойствие.

Конечно, не будем. Ты же непробиваемая, уперлась, как баран.

Мисс Питти! меня возмущало, что мы стояли у дверей и спорили ни о чем.

Ну все, все! Повтори свой девиз на сегодня, пожалуйста, велела она.

Нескромно, зато честно, без выражения произнесла я.

Повторяй это почаще сегодня, ироническая улыбка не сходила с ее лица.

Мы зашли в салон. Молодая девушка громко крикнула, захлопав в ладоши:

Девочки, мисс Питручина! Мадам Лилиан, Питручина приехала!

Нас обступили с десяток молодых и не очень молодых девиц, благоухавших разнообразными ароматами. Вопросы звучали со всех сторон: «Как вы? Как здоровье? Где так долго пропадали? Как малыш Джеки? Прошлый маникюр оценили ваши поклонники? Соседи обсуждали нашу завивку? Не вышла ли мисс замуж?» Мне показалось, что жужжание напудренных девиц будет бесконечным. По-видимому, мою старушку здесь очень любили. Внезапно из коридора раздался громогласный голос:

Оставьте мою Питручину, сороки!

Девушки молниеносно расступились, освободив проход. К Питти подбежала женщина лет пятидесяти с пурпурно-красными волосами, огромными алыми губами и с очень соблазнительными формами. Я догадалась, что это и есть хозяйка салона Лилиан.

Дай я обниму тебя, Питручина! она прижала к себе пожилую женщину и расцеловала ее в обе щеки.

Мисс Пипс выглядела счастливой.

Лилиан! Ты поправилась, я смотрю, хохотала она.

Есть немного! Но мои сороки это отрицают, видимо, боятся моего гнева, громко засмеялась Лилиан и, схватив Питти под руку, повела ее к дивану, а я побрела вслед за ними.

Сороки! Салон закрыт на спецобслуживание! Живо! властно сказала она, обращаясь к девушкам.

Определенно твоя фигура стала еще аппетитнее с этой парочкой килограммов, ласково сказала Питти, и они обе упали на мягкий кожаный белый диван, я же осталась стоять напротив них, не зная, как себя вести.

Здрасте растерянно выдавила я и тут же смутилась, поскольку все внимание салонных дамочек сразу сосредоточилось на моей скромной персоне.

Кто это у нас, Питручина? окинула меня с ног до головы пристальным взглядом Лилиан.

Это моя помощница Аспен, познакомьтесь, кажется, Питти порадовало мое смущение.

Что ж, очень приятно, дитя, я Лилиан. Тебе несказанно повезло быть протеже мисс Питручины. Уж поверь мне, это означает, что удача маячит где-то не за горами.

Видишь ли, Лилиан, нужно моя старушка не успела договорить, как хозяйка салона ее перебила.

Я вижу все, моя дорогая Питручина. Она ужасна! окружающие как по команде замолчали, а у меня даже очки вспотели от волнения.

Лилиан ходила вокруг меня, периодически издавая странный звук, напоминавший хмыканье.

Ее волосами я точно займусь сама. О! Мы сделаем из этой дикарки изящную садовую розу!

И все вокруг, в том числе, и Питти, зааплодировали, восхищаясь словами красноволосой фурии, а я на секунду подумала, что происходящее напоминает мне собрание сектантов. Лилиан громко хлопнула в ладоши и крикнула:

Начинаем чародействовать, мои птички!

Девушки подхватили нас с Питти под руки и отвели в разные комнаты для каких-то пока неведомых мне процедур. Довольная старушка только успела шепнуть мне на ухо:

Лилиан живет по твоему сегодняшнему девизу.

Это был длинный день. Мне казалось, мы провели в салоне целую вечность. Мне делали маникюр, педикюр, массажи рук, головы и стоп, очищали лицо, накладывали маски, щипали брови, заставляя меня почти рыдать от боли. Периодически я видела мисс Питти. Пожалуй, ей уделяли еще больше внимания, чем мне. Краем уха я слышала про омолаживающий массаж и мезотерапию, и все это время она непрестанно щебетала с обслуживающими ее девушками. Я уловила отголоски басни о «Роллс-Ройсе», истории о Мюзик-Холле и путешествии во Францию. Но мое состояние было настолько расслабленным, что ее россказни остались для меня всего лишь звуковым фоном.

От аромата лаванды в одной из массажных комнат я впала в истому, и, кажется, поняла, что значит «наслаждаться моментом», о чем говорила мне утром мисс Питти. Я вспомнила девиз дня и подумала о том, что Лилиан, по-видимому, очень успешная женщина.

Когда настал ее черед колдовать надо мной, Лилиан запретила мне смотреться в зеркало в процессе работы. Сделать это, по ее условиям, можно будет только после того, как она закончит надо мной трудиться. Эта необычная дама виртуозно взмахивала ножницами над моими непослушными волосами и рассказывала историю о том, как она познакомилась с мисс Питти. Было похоже, что все работницы слышали ее не раз, но так же было очевидно, что они обожали эту сказку, поэтому внимание всех в салоне было приковано к Лилиан.

Много лет назад юная Лилли пришла к Питручине на работу. В ее обязанности входила помощь по хозяйству и уход за садом. Постепенно она привязалась к старушке, вытаскивала ее из покерного клуба, заботилась о ней, как о ребенке. Вместе они пережили немало, и в какой-то момент Питти продала безумно дорогой кулон, чтобы оплатить обучение Лилли парикмахерскому искусству в Лондоне, а потом познакомила ее с сыном своего бывшего любовника-миллионера. Лилли вышла за него замуж и открыла свой пятизвездочный салон красоты. Я, открыв рот, слушала эту невероятную историю, поглядывая на мисс Пипс. Она была довольна, иногда только вскрикивала от радости: «Да! Да! Ты и это помнишь?»

Ну-ка дай я посмотрю на тебя, наша роза! сказала Лилиан, когда и прическа и макияж были готовы.

Я сидела почему-то с закрытыми глазами. Признаться, я вообще была в салоне впервые, поэтому жутко волновалась и открыла глаза, лишь когда услышала:

Готово! Настоящий бриллиант! Мисс Питручина ждет тебя в зале, и зеркало тоже там, она мягко улыбнулась, что придало мне уверенности.

Питти выглядела великолепно, девушки омолодили ее, как минимум на десять лет: макияж и маникюр, новая прическа и рыжий цвет волос определенно были ей к лицу.

Какая вы красавица! забыв о себе, я подбежала к ней.

О, Аспен! А ты Ты просто королева! Сколько красоты ты в себе скрывала, она обняла меня.

Я повернулась к зеркалу и буквально вросла в паркет. На меня смотрела удивительно милая девушка, которая смогла бы дать фору любой выскочке из Манчестерского университета. Это была не я! Мои длинные непослушные волосы из блекло-коричневых превратились в каштановые с медным отливом. Длина локонов сохранилась, а густота, казалось, многократно увеличилась. Каждая прядь переливалась. Макияж подчеркнул скулы, что сделало мое лицо утонченным. Вместо очков Лилиан уговорила меня использовать линзы, чтобы подчеркнуть цвет глаз, а стрелки увеличили их, сделав взгляд намного выразительнее. Блеск придал чувственности моим губам. Я прикоснулась к зеркалу:

Должно быть, я сплю, мной овладела задумчивость: неизвестно, смогу ли привыкнуть к своей новой внешности.

Ты прекрасна! громко сказала Питти.

Спасибо! Это правда, я немного наклонила голову, выражая всем свою благодарность, и добавила:

Нескромно, зато честно!

И комнату традиционно заполнили аплодисменты и ликование.

Распрощавшись с Лилиан и ее работницами, мы с Питти вышли на улицу и отправились к поджидающему нас автомобилю.

Теперь универмаг, милая! Нас уже ждут, заявила старушка, запрыгивая в машину.

Наш водитель, увидев меня, не смог скрыть своего смятения, что повеселило меня и Питти.

Я же говорила, что он твой! расхохоталась мисс Пипс.

И мы направились в сторону универмага.

Мое настроение заметно улучшилось. Глядя в переднее зеркало «Роллс-Ройса», я чувствовала себя настоящей леди. Впервые в жизни я была уверена в себе, и все благодаря этой милой старушенции. Она, конечно, жутко ворчливая и часто заносчивая, но я начала привыкать к ней.

Питручина Пипс стала мне гораздо ближе, чем тетушка Аделия, которую моя жизнь вообще никогда не волновала. Миссис Трумпер не разрешала мне носить красивую одежду, считая ее излишне вызывающей. А когда я первый раз подкрасила ресницы и нанесла немного пудры на лицо, был такой скандал, что вспомнить страшно. Мне пришлось умыться и дать клятву, что это никогда больше не повторится. Я долго слушала лекцию о том, как позорю теткино честное имя своей распущенностью, и что, если бы не дядюшка Эндрю, она бы давно уже отправила меня в интернат для трудных девиц, где меня «научили бы уму-разуму».