Тем не менее, он малодушно сбежал и сманил с собой несколько матросов. Возможно, тем самым он спас им и себе жизнь.

Пришвартовавшись в Меженверстанде, мы с офицерами обсудили следующий шаг. Голоса разделились — половина за то, чтоб возвращаться в Рид Ойлем, половина за то, чтобы продолжать поиски. Не могу сказать, что двигало мною тогда — жажда исполнить пророчество и все же принести государству процветание и славу, или азарт охотника, который из-за самолюбия не считался с потерями… но я уговорил экипаж двигаться дальше.

И здесь я совершил вторую серьезную ошибку. Не считая предыдущих, которые, скопившись лавиной, унесли много жизней отличных воинов. Я и рыцарь по имени Бенедикт Хилл решили двигаться не в один из городов, а прямо к крепости Нурден. Я рассчитывал поставить на кон все и уговорить вождя кентавров выдать за меня одну из дочерей. Несмотря на то, что подобная идея была воспринята моими людьми с ужасом, я искренне верил, что она станет ключом к разгадке прорицания.

На сей раз мы хорошо подготовились, сделав серьезные запасы скота, еды и снаряжения в том маленьком портовом городе, но судьбе было угодно распорядиться иначе. «Дэйла» попала в жестокий шторм, нас мотало по всему океану, а спустя одиннадцать дней, почти в месяц Цветов, разбило фрегат в щепки у берегов Ургахада. Погибли почти все. Оставшиеся сошли с ума… видимо, я тоже.

Правду говорю! Мне бы не помешало тогда немного ума. Поскольку, вместо того, чтобы двигаться в ближайший город, Эрвинд, мы собрали уцелевших людей и направились вглубь страны, в Хельмерские степи, где нас захватила почти армия кочевников. Людей, едва уцелевших в кораблекрушении, пытали, били, жгли, ели заживо. Я клянусь своей честью, я видел, как эти звери отрывают зубами куски от еще живого человека. Мы пытались договориться с ними, но к вождю я не сумел попасть с самого начала, а, когда меня привезли в центральное стойбище, я уже не был способен говорить нормально — жара, пытки и гибель всех, кто отправился со мной в богами проклятое путешествие, доконали меня.

Бенедикт погиб последним. Они разорвали его тело на части, а голову насадили на шест вместо знамени.

— Безумие, — сокрушенно проговорила я, — что мешало вам, ваше величество, объявить на весь мир, что ищете жену?

— Например, то, что племена людоедов, элементали, кентавры и всякие крайты не слишком стараются соваться в королевские дворцы? — подначил меня Сейтарр. — Нет, то, что происходило, ужасно. Но я не понимаю — неужели какое-то пророчество способно довести такое количество людей до самоистязания? Вы же король, неглупый, в общем-то. Слыхали бы вы, как о вас отзывался мастер Брадли! А вот эта затея с женитьбой… не понимаю.

Фастольф с горечью усмехнулся:

— Выяснилось, что я не только глуп, но еще и себялюбив и непредусмотрителен. Путешествие, что длилось почти год, в полной мере раскрыло все худшие стороны моего характера.

— Но придворные по-прежнему считают, что вы им нужны, — возразила я. — Они сами пытались рассылать поисковые отряды по всему миру, тем не менее, месяц назад решились на отчаянный шаг — предложили огромную сумму из казны тому, кто найдет их правителя.

— Всего месяц? — поразился он. — Мне, чтоб проделать такой путь, понадобилось целых шесть! Даже шесть с половиной.

— Мы уже знали, куда идти, — пожала плечами я и отогнала назойливую муху, едва не задев локтем голову мечника. — Кроме того, у нас быстрейший корабль, который ни разу не понадобилось ремонтировать во время плавания, и отличная команда. Отсюда и скорость.

Часть рассказа «О королевском скудоумии» прозвучала уже в пути. Нам следовало спешить — несколько суток займет дорога к месту, где мы бросили якорь, затем еще несколько до Грен Таваля. Получается встык к означенному сроку, дней двадцать запаса, не более.

Король уютно устроился на спине Линда, соорудили ему нечто вроде седла из тех же одеял и опустевших дорожных мешков. К поясу лучника приделали ремень, за который держался одноногий король, а к «седлу» — еще два, которые надежно уберегали его величество от падения оземь. Иначе получилось бы некрасиво и очень не по-королевски.

Учитывая услышанное, по-королевски — это когда ты носишься по всему миру в поисках страшненькой невесты из другой расы. Что? Как будто «необычная красота» можно толковать по-другому. Мне ли не знать, хе-хе.

— Ваше величество, — почтительно окликнул его Граф. Фастольф вопросительно повернул голову к нему. — А могло случиться так, что один из ваших придворных просто хотел выдать замуж свою дочь, редкостную уродину? Ведь вельможи тоже бывают королевского рода.

— Проверили в первую очередь, — недовольно ответил король. — Никого. Кроме того, великих прорицателей очень сложно подкупить. Даже, если собираешься провернуть подобный трюк, их надо соблазнять точно не деньгами, а чем-то другим.

— А вдруг вы просто неправильно подобрали группу искателей приключений?

— Я тоже об этом думал, — вздохнул Фастольф. — Проблема в том, что сбежавший Терренхоф — как бы он мог исправить ситуацию с кентаврами? Разве что, уговорить нас все же направиться в Эрвинд. А потом, например, к владыке Ургахада. Но отношения между правителями не допускают прямого моего появления даже в одном с ним городе, я уж молчу про личный разговор.

— Да-да, — скептически отозвался Граф, — нужны дипломатические ноты и прочий оркестр. А еще у Джартака есть лишь одна дочь, и та уже замужем.

— Подожди, я слышал, у него вообще нет детей? — задумчиво спросил Сейтарр, пожевывая очередное растение, которому провидение предписало тяжкую долю оказаться в зубах вечно сутулящегося мужчины.

— Врут, — отрезал мечник. — Два сына и дочь. Я сам услышал только недавно, в Эрвинде. Думаю, местным лучше знать.

На стыке двух летних месяцев степная жара приняла совершенно невыносимую форму. Солнце раскаляло землю так, что чувствовалось даже через копыта, и единственным спасением оказался быстрый бег. Люди попытались соорудить королю что-то, отдаленно похожее на зонт или полог, но он гордо отказался, ограничившись золотистой повязкой на лоб из запасов Графа. Почти корона.

Они сейчас, как братья-близнецы, разлученные в детстве. Причем одного брата забросили в приличную семью, обучали всяким полезным штукам, а второй ушел на войну и лишился ноги и глаза. Сменную одежду с собой брал только Ульгем, а костюмы у него все похожи — яркие, блестящие, красочные. Вот только запасной обуви для Фастольфа не нашлось, так что обвязали уцелевшую ногу тканью в несколько слоев, сшили, и приспособили под костыль чахлое степное деревце. Так что на привале король уже бодро прыгал и так же бодро жаловался на неудобства.

Уж простите, ваше величество, карету не подали.

И еды совсем немного. Воды набрали, случайно встретив едва различимый чистый ручеек, бьющий из-под камня, а вот грызть приходилось и печеных ящериц, и даже траву жевать. Нормальную пищу оставляли для короля и двух людей. Кентаврам нужно больше провианта, но и вкус, и нюх у них — точнее, на время стоит говорить «у нас» — очень притуплены. Так что и траву жевали, и кору, и листики с ветвями с немногочисленных кустов. Я магией выгоняла из-под земли землероек — очень вкусные зверьки. Жаль, что мяса на них мало.

Зря я наговариваю на короля. В общем-то, тип он неплохой. Простой в общении, не слишком требовательный. Свой парень. Может, конечно, ему после пыток наша поездка к океану кажется верхом блаженства, или он принял какую-то аскезу и нам не хочет говорить. Но, услышав о сумме, которую обещали за его живую тушку, лишь немного побрюзжал, уведомив нас, что «он бы снизил выкуп раза в два», при этом поклялся, что все будет выплачено до последнего золотого. Ибо все, что обещано от имени двора, скрепляется нерушимым королевским словом.

А ребята из команды, наоборот, как-то подтянулись. Речи ведут такие, что впору в Академию лекторами нанимать, расспрашивают про особенности управления государством и армией. Фастольф цветет от радости и подробно обо всем рассказывает. Идею с выполнением пророчества, кажется, окончательно забросил, чему мы все очень рады.