Только светлошкурый кентавр из нашего отряда не прикоснулся к оружию. Взгляд Графа был направлен в сторону лорда кочевых племен. Его спокойная речь контрастом отразилась от насыщенных жаждой убийства стен помещения:

— Тогда я требую испытания боем.

Вождь был неумолим:

— Ты, и вы все, нарушили наши законы. За это полагается лишь одна кара.

— Но мы, люди, никогда не пытались посягнуть на ваши земли. Нарушение закона по незнанию и сознательное пренебрежение суверенными правами кочевников — ключевое различие, — отрезал Граф, — к тому же, я прошу поединка не как твой сородич, а как мужчина и воин. И призываю всех присутствующих в свидетели!

— Мой лорд, — подал басовитый голос один из стражников. — Не смею гневить тебя, но чужак прав. Мы не можем отказать ему по надуманным причинам.

Ноздри вождя снова гневно раздулись, однако он, сдерживая злость, кивнул. Шаман снова вступил в разговор:

— В конце концов, какая разница. В итоге все равно чужаки умрут.

— Я ставлю на кон свою жизнь и жизни своих товарищей, — высокомерно сказал Граф, после чего повернул голову к нам и незаметно подмигнул. — Против жизни и свободы нашего короля.

— Ты умрешь, не успев и осмыслить, какую глупость совершил, — прогрохотал лорд Гленарван. — Кто направил вас сюда?

— Десятник Темный Дождь, — произнес Линд.

— Тогда он и снесет голову этому глупцу.

— Но для начала мы кое-что исправим, — хитро произнес шаман и начал водить руками в воздухе, четко и внятно проговаривая слова заклятия. Я не поняла, что он делает, поскольку не могла распознать магию. Но, когда он завершил…

Наш мечник снова стал человеком.

Видимо, разоблачающий наговор был направлен только на него. Или слишком слаб. Или… нас планировалось оставить в телах кентавров для чего-то другого. Что ж, Графу сие превращение только на руку. В новом теле всегда сложнее обращаться с мечом, да и с чем угодно. Вот только саррусы отзываются о степных племенах, как о неукротимых бойцах, которых редкий мастер может превзойти в бою один на один. И, если у них рядовые воины настолько сильны… представляю, что может сотворить с обычным человеком бывалый воин.

— Пошлите вестовых очистить боевую арену, — приказал вождь, ухмыляясь. — Она скучает по свежей крови чужаков.

Глава 23. Исход

Я помогла мечнику запрыгнуть на спину, чтобы его не затоптали еще до начала боя. Сейтарра тоже вынесли наружу, где я его незаметно коснулась, чтобы привести в чувство.

Мягко говоря, ситуация дерьмовая. Мне не пробиться к королю, чтобы не дать ему умереть от потери крови и сил, и, сколько ему осталось часов или минут жизни, никто не знает. Поэтому, если Ульгем, некогда носивший дворянское имя де Рьюманост, действительно владеет каким-то секретом, ему лучше закончить бой побыстрее. В нескольких словах я шепотом, сквозь зубы передала мысль Графу, на что он проронил лишь одно скупое «посмотрим». Видимо, и сам не уверен, что не совершил глупость.

Арена оказалась всего лишь обширной площадкой, полторы сотни метров в диаметре, огражденной частоколом. Правда, колья не только возвышались острием в небо, но и были обращены внутрь. Так сказать, для поднятия интереса к кровавым поединкам. У меня мелькнула несвоевременная и идиотская мысль — где же они посреди степи столько деревьев взяли.

Земля внутри боевого манежа обильно покрыта брызгами и пятнами крови. Кое-где валяются фрагменты доспехов. Явно служит для разрешения и внутренних споров, что отвечает диким нравам кентавров. Сами зрители, тут же собравшиеся вокруг, едва заслышали о необычном бое, плевали на нас, выкрикивали оскорбления и просто свистели. Я молча стояла, не пытаясь даже пошевелиться — в горло и бока уперлись копья, с остальными поступили точно так же.

Граф, держась подальше от плевков, вышел на середину неровного круга. Все такой же надменный взгляд темно-зеленых глаз, подбородок, увенчанный остроконечной бородкой, чересчур большой для его лица нос, прямая спина, шелковая бандана, скрывающая короткие черные волосы, рубашка в цвет, у которой воротник выполнен в форме и в цвет языков пламени. Высокомерная, крикливая внешность. Не таким привыкли видеть суровые мужчины степей воина, и отовсюду слышались поношения, свист и улюлюканья. Некоторые даже пробовали бросаться грязью.

Его уродливый меч тяжелым грузом лежал в руке. Граф сделал несколько пробных взмахов, двигаясь легко и непринужденно, но сейчас эффектность движений сильно подпорчена орущими дикарями вокруг. У него нет преимущества. Оружие кентавров и длиннее, и тяжелее, да и бьют они со значительно большей силой. Возможно, Графу стоило взять мой двуручник. Как ни странно, он легче и ухватистее его Гранадо Цвейхта.

Однако, не зря говорят, что воин может достигнуть высшего мастерства только с тем оружием, с которым по-настоящему породнится в битве. Были ли у него битвы? Откуда мне знать. Сейчас Графу где-то тридцать с хвостиком лет, и рос он в Ургахаде… наверное, были. Возможно, у него есть небольшое преимущество за счет того, что кочевники не знают о происхождении мечника, и считают его ойлемцем.

— Что будет, если он проиграет? — спросила я шамана, стоящего почти рядом. Он хмыкнул, проигнорировав вопрос. Да и вопрос, в общем-то, глупый.

Темного Дождя разыскивали недолго. Наконец, разозленный тем, что отвлекают от важного дела, но одновременно обрадованный, что не зря, кентавр выехал на арену и обошел ее по кругу, тем самым закрепляя свое главенство.

— Чертова консервная банка, — пробормотал Сейтарр. Он почти ничего не видел — частокол в рост среднего человека, интенданту приходилось приподниматься на носках, чтобы разглядеть происходящее.

— Помнишь, как мы захватывали «Храпящий»? — тихо спросила я. Он кивнул. — Латы — не проблема. Но, если получит хоть один удар сам…

— Да они толще, чем стены крепости! — воскликнул Сейтарр. Помолчал, затем выругался, пояснив: — На этого выскочку сейчас все наши надежды.

— Как будто был шанс выбраться из центра стойбища, — вздохнула я, стараясь не сильно тревожить острие копья.

Вооружен десятник двумя легкими боевыми топорами на длинных рукоятях. Своеобразная форма. С одной стороны лезвие топора, с другой — остро отточенный четырехгранный штырь, чтобы пробивать доспех. С его разбегом удар выходит почти таранный, а места, чтоб разогнаться, на импровизированном ристалище полно.

Граф слегка наклонил голову и отсалютовал мечом, точно так же, как это делал тот известный парень из Эрвинда. Войска кентавров разразились нецензурной бранью, но кое-где слышались и редкие похвалы. Принять смерть в бою, почетней участи нет.

Хотя, как по мне, лучше остаться в живых. Но меня здесь никто не спрашивает, увы.

— Бой! — отдал короткий приказ вождь, и здесь стоящий на возвышении.

Темный Дождь переступил на месте, затем прыгнул вперед и набрал скорость, занося топор для удара. Я видела, что он собирается сделать. Удар сверху и тычок острым концом вперед, возможно, подсекающий удар левой. Мечник ловко ушел из-под удара, но слишком приблизился, и мощный противник сбил его с ног. Граф медленно поднялся, брезгливо стряхнул пыль и снова выставил меч в боевую позицию.

Как-то он скован. Двигается не так свободно, как обычно. Мне-то не знать, столько уже поединков с Графом позади. Страх? Ответственность? Тем не менее, он уклонялся от части ударов, часть парировал, а во время одного из взмахов даже ловко срубил рукоять, оставив противника с одним топором. Дождь презрительно расхохотался и начал теснить низкорослого человека, тот выжидал, делая пробные удары, которые едва оставляли царапины на прочном металле. Наконец, Граф отметил какой-то особый, ему подходящий момент и, отбив топор, нанес удар по передним ногам.

Кентавр вздыбился, однако мечник только того и ждал. Он подскочил вплотную, увернулся от копыта и сделал прямой укол в живот, не защищенный броней, довершив и без того глубокое ранение рывком вбок. Десятник упал на бок, но поднялся. Из-под латной юбки сочилась, стекала густыми каплями на землю темная кровь.