И вот мне посчастливилось присутствовать при чем-то настолько же необычном, насколько мои скромные умения иногда поражают экипаж.

— Это божественно, — сказал интендант после того, как песня закончилась. — Лишь бы судьи не сочли, что заклинание воздействовало на всю округу. Черт, оно даже на меня подействовало. На таком-то расстоянии!

— Вас очаровала красивая песня, мастер Сейтарр, — заметил Граф. Его живые темно-зеленые глаза непрерывно двигались, оглядывая бойцов на арене и оценивая уровень их подготовки по малейшим движениям, доступным для подобного чтения только фехтовальщикам высшего класса. Я думаю, что, если б он сражался обычным мечом, переломив свое правило «эффектность превыше всего», я бы едва смогла выиграть у него пару боев из дюжины. — Я, например, лишен музыкального слуха начисто, и не нашел в выступлении этого пушистого мастера ничего особенного.

— Святотатство, — пробормотал Сейтарр, слегка улыбаясь.

Судьи обратились за разъяснением ситуации к магу, который удобно устроился на уютном кресле, что возникло вместе с ним на третьей вышке сразу, как только началась игра. Он долго хмурился, проверяя живые фигуры на поле и сами клетки, но дал отмашку — мол, все в порядке.

Следующим ходом красные передвинули второго декуриона на крайнюю правую клетку третьего ряда. Наверное, какой-то сложный обходной маневр, однако Хортон также ответил ходом декуриона, передвинув его на соответствующую позицию, и тем самым заблокировал дальнейшее продвижение вражеского всадника. Тот мог разве что резко уйти в сторону вдоль синей зоны и стать на одну из центральных клеток, но Вириттак Червебой поступил иначе. Он смерил взглядом расстояние до принцессы Запада и тяжелым шагом направился к трем защищающим ее пехотинцам. Прямо на его пути стоял тот самый минотавр, который с беспокойством следил за передвижениями бывалого воина.

И зрители снова подняли шум, когда военачальник черных вступил на его клетку.

— Не вытянет! — прокричал Граф, пытаясь пробиться через многоголосый гул.

— Здесь даже и спорить не стану. Слишком неуверенно себя чувствует, — согласилась я, внимательно вглядываясь в чужака. Трибуна слишком далеко, чтобы разглядеть выражение лиц, нужно было все же взять подзорную трубу. Тем не менее, бои видно отлично. Арену не зря чистили от малейших щепоток пыли, чтобы сражающиеся не укрывались за песчаной бурей.

Вооружен необычный пехотинец булавой и массивным круглым щитом, обитым несколькими слоями кожи, а поверх нее еще и полоски металла. Умбон отсутствует, как и любые украшения. Возможно, пренебрегает украшениями, хотя одет не как обычный воин. Странная накидка поверх кольчужного доспеха с неизвестными мне символами, поверх нее — перевязь из нескольких ремней, на одном из которых болтается что-то вроде деревянной фигурки. На предплечьях массивные позолоченные браслеты с орнаментом. Может быть, щит добыт в бою, тогда чужака еще рано хоронить.

Хвост минотавра нервно подергивается, он переступает с ноги на ногу, но стоит на месте, ожидая противника. Пепельно-коричневая шерсть стала еще более серой, по крайней мере, отсюда так кажется.

Военачальник Востока остановился напротив него и коротко отсалютовал массивным полуторным мечом. Я видела, как перед боем подмастерья Игры предлагали ему щит, однако Червебой отказался. Хочет сохранить подвижность, хотя в тяжелых металлических латах это сделать, на мой взгляд, сложновато.

Минотавр коротко поклонился, не сводя взгляда с противника.

— Бой! — прогрохотал голос невидимого оратора.

Воины начали сближаться. Саррус красиво крутанул меч в воздухе, вызвал шквал одобрительных возгласов и свиста, затем нанес несколько пробных ударов. Сейтарр зеленых отбил все атаки щитом, в последний раз отшвырнув меч так, что прославленному бретеру пришлось отступить на несколько шагов, сам ринулся в атаку и нанес сдвоенный удар. Край щита попал по предплечью Червебоя, отчего тот пошатнулся, а булава с громовым треском угодила по шлему. Они отпрянули друг от друга, но на черном доспехе не осталось ни царапины.

С какой же силой нужно ударить, чтобы хотя бы помять его?

Тем не менее, трибуны подбадривали обоих. Красного — как своего любимца и знаменитость, зеленого — чтобы тот дал красивый бой. В победе Вириттака никто не сомневался, по крайней мере, из местных.

Зацепив булаву противника отличным обманным движением, Червебой рванул ее на себя, но минотавр не пытался удержать оружие, а просто выпустил его из рук. Зрители возмущенно засвистели, но зеленый и не пытался сдаваться, а просто наклонил голову и, закрывшись щитом сбоку, протаранил прославленного бойца в живот.

— Что?! — не выдержала я.

— Все согласно правилам, — поморщившись, сказал интендант.

Пока минотавр поднимал булаву, его противник вскочил на ноги и с изумлением ощупал две небольшие дырки от рогов. Крови нет, но теперь он будет драться осторожнее. Даже самый подготовленный фехтовальщик в мире может столкнуться с необычным противником, чего уж там. Оба снова заняли боевую позицию и начали осыпать друг друга ударами. Несколько раз Червебой достал ноги соперника лезвием меча, у колена и у пояса появились первые капли крови, но противника такие раны не слишком беспокоили, он продолжал закрываться щитом и изредка атаковать, понимая, что в атакующей позиции не так силен, как военачальник красных.

Тем не менее, тот продолжал методично вскрывать его защиту. Минотавр пропустил сильный укол в правое плечо, ухитрился еще раз сбить военачальника с ног. Попытался раздавить голову поверженного массивным копытом, но тот успел увернуться. Ни разу не упавший за все поединки сегодня, он умудрился два раза оказаться на земле за один бой! Червебой, видимо, рассвирепел, что никак не может покончить с простой пехотой, провел несколько ложных финтов, каждый раз заканчивающихся ударом под щит, а под конец, когда воин зеленых был уже слишком измотан, прыгнул под правую руку и рассек бок и предплечье, а потом завершающим зорнхау[34] поставил великолепную точку в поединке.

Минотавр рухнул на массивную плиту и раскинул руки, с широкой груди стекали целые ручейки крови, но он все еще дышал. Черный уважительно поклонился поверженному противнику и занял неподвижную позицию в центре клетки, пока лекари уносили рогатого с поля.

Теперь Вириттак Червебой находился на расстоянии одной клетки от принцессы, и у зеленых больше не было особого выбора.

— Сможет ли Восток закончить игру так быстро, или нас ждет бегство принцессы и нескончаемые бои?! Что сделает военачальник Хортон в безвыходной ситуации? Принцесса Запада под угрозой, уважаемые зрители!

Огромный Хортон, возможно, размышлял, но я видела, что его голова повернута в то место, где сейчас оказывали помощь минотавру. Кто они? Боевые товарищи? Друзья? Почему он так волнуется за павшего пехотинца?

Зачем назначать его в сейтарры, в таком случае?

В овальной чаше величественной арены внезапно воцарилась тишина.

Глаза местных жителей и гостей города прикипели к Хортону, который сдвинулся с той клетки, на которой он двумя ударами покончил с красным декурионом, и направился на только что захваченную Червебоем позицию.

— Кажется, сейчас решится наш спор, капитан, — ухмыляясь, толкнул меня в бок Сейтарр.

Голос с небес перешел на крик:

— Восхитительно! Военачальник Запада решил сам дать бой своему сопернику. Теперь все тактики хольстарга можно отбросить, ведь, если он проиграет, Запад падет! Но в случае его победы в бою красные будут полностью деморализованы, и Хортон сможет разбить их, как прибрежные скалы дробят волны и несчастные корабли!

Черная фигура сделала несколько шагов назад. Грань одной клетки — где-то пятнадцать метров, есть, где развернуться. Но Хортон одним своим присутствием заставляет зрителей чувствовать себя ничтожными карликами, а клетки — выглядеть жалким недоразумением.

Фигуры красных дружно выкрикивали имя своего лучшего бойца. Среди зеленых поднялось волнение, затем они стали в ответ скандировать «Хор-тон!». Кажется, команды тоже решили вести поединок.

34

Зорнхау — сильный рубящий удар по диагонали, «нисходящий».