— И… игра началась!

Глава 19. Партия

— Зеленые открывают игру великолепным ходом! Кажется, военачальник фигур Запада с самого начала решил принять участие в сражении! — громом разнеслось над нашими головами. Я тайком своровала большую легкую шаль, лежавшую через пять рядов от меня на скамейке, и обвязала голову и уши. Да, жарко, но зато не так бьет по слуху голос с оттенком металла. Явно изобретение лично Темного владыки Ниста, чтоб его столбняк настиг.

Его соперник выдвинул вперед меронта со своей стороны и, через ход противника, декуриона со стороны принцессы. Наверное, в этом есть какая-то уловка — сражаться конными фигурами, поскольку они гораздо опаснее обычного воина.

Несмотря на то, что зеленый вождь освободил пространство перед собой, он не спешил вступать в битву, пытаясь присмотреться к противнику. К сожалению, двумя быстрыми ходами — Сейтарр объяснил, что первый был позиционным, а второй атакующим — декурион оказался на расстоянии одного хода от принцессы. Учитывая способность командира всадников проходить через клетки, следующий ход красных мог стать последним. Сразиться с ним могли только две фигуры — декурион принцессы и сам военачальник, пехотинцам просто не хватало дальности хода.

Огромный, как гора Рид, саррус закинул молот на плечо и тяжелыми шагами направился к конному бойцу. Лошадь при его приближении попятилась назад, декурион развернул животное и красивым шагом направил на соседнюю клетку.

— Он, что, может тоже избежать боя?

— Нет. Конные фигуры имеют право атаковать с разбега. Меронты своим правом редко пользуются, но декурион — особый случай. У них и кони тяжелее, и вооружение отлично подходит для удара.

Несмотря на то, что всадник вооружен боевым топором, чья мощь больше подходит для раскола лат, я красочно представила, как сильнейший удар вминает открытую грудь храброго военачальника. А ведь здесь действительно каждая фигура способна сражаться с каждой. Пехотинцы вооружены длинными копьями, но на поясах у всех — мечи, топоры или кистени. Боевые молоты почти универсальны, их слабость представляют собой только быстрые, юркие противники, способные увернуться от тяжелого удара.

Я бы даже сказала, что против такого оружия, которое держит сейчас военачальник Запада, конная атака — немного не то…

Так и вышло. Конь, стуча подкованными копытами по шероховатому камню игровой доски, пронесся через все пространство соседней клетки, красиво перескочил на поле, которое занимала фигура зеленых, всадник заученно привстал в стременах, чтобы удар вышел ужасающе мощным и гарантированно смертельным. Военачальник спокойно выжидал, без вызывающих криков и яростного биения кулаком в грудь, затем переместился под левую руку декуриона и, не давая тому опомниться, ступил вперед и нанес удар по ногам лошади. Всадник полетел на землю, и вторым ударом гигант просто прикончил его, не давая даже шанса на то, чтобы встать на ноги.

— Невероятно! — прокомментировал голос. — В два удара Хортон заканчивает бой за клетку пять-семь!

— Умелый боец, — сказал Граф, холодно наблюдая за кровавой развязкой. На арену выбежали несколько рабочих, которые добили коня, перетащив его тело и тело поверженного декуриона на специальную волокушу. — Кстати, возможно, он еще жив.

— Ничего себе жив. Ты видел, как он полетел? И как потом по нему молотом хрястнули?

— Зеленый не нанес удар в голову. Мне показалось, размозжил плечо, а не грудь, — предположил он. Я пожала плечами:

— В любом случае, рукой уже пользоваться не сможет. И всаднику очень сильно повезло, если он выжил.

Граф саркастически усмехнулся:

— Еще скажите, что лошадь жалко.

— И скажу. Жалко. Животное-то тут при чем?

— Опасная точка зрения, капитан. Если на кону ваша жизнь или жизнь животного — выбрать несложно.

— Здесь ты прав. Вряд ли стала бы долго думать.

— Вот видите.

Спустя восемь ходов воины добрались до левой синей зоны, и там началась жестокая рубка. Красный сейтарр, которого в свой ход поддержала волшебница, удерживал свою клетку целых четыре хода, успев срубить две фигуры противника, но и его самого, в конце концов, вывели из строя. Ни один из необычных чужаков пока не сдвинулся с места, ожидая команды военачальника зеленых.

Зеленый декурион сшибся в схватке с меронтом красных. Тот кружил вокруг более тяжелого соперника, стараясь легким искривленным мечом нанести удар, однако зеленый умело правил лошадью, в нужные моменты заставляя ее бить копытами назад или месить передними воздух. Наконец, легкий всадник допустил ошибку и оказался слишком близко от копыт, всей грудью приняв удар и полетев на землю. Декурион посмотрел на него, затем на трибуны и поднял палец вверх, показав, что соперника добивать не будет.

— А так можно? — спросила я. Сейтарр пояснил:

— Безусловно. Никто не хочет терять соратников или друзей.

И действительно — толпа взревела, воодушевляя победителя, который проявил благородство.

Позиционно зеленые выигрывали. Три из четырех клеток левой зоны уже были заняты, когда в бой вступил военачальник красных. Один за другим он нанес поражение двум зеленым сейтаррам, затем искусно превзошел в схватке напавшего на него горца, которого неосмотрительно вывел командир Запада, тем самым подставив под удар. До этого горец, правда, сумел использовать свое право и снять с доски одного пехотинца красных. Легкий всадник западных сумел на время отбить одну клетку, которую занял, было, красный меронт, однако потерял свое преимущество, когда Червебой снова переместился.

Его имя все чаще стало слышаться с трибун, воин в черных доспехах с единственной красной меткой на груди определенно завоевал даже наши симпатии. Даже я, поставившая против него, вынуждена признать его силу и мастерство, как в бою, так и тактическое. Он выиграл четыре боя кряду и не выказывал ни малейшего признака усталости, осторожно перемещая своих бойцов. Несмотря на то, что отряд Востока потерял четыре фигуры, из которых двое были всадниками, зеленые утратили позицию, и, вдобавок, потеряли шестерых — одного меронта, одного горца и четырех сейтарров.

— Ход Запада! — объявил громкоговоритель. — Кажется, военачальник Хортон растерян и ошеломлен большим количеством зрителей, что злорадно подмечают каждый его промах. Но что это? Кажется, он решает впервые за игру задействовать фигуру одного из колдунов зеленых! Настало время играть всерьез!

Как ни странно, боевой молот указал не на клетку тифлинга, а на йрвая.

Только вот беда — йрваи не умеют колдовать. Совсем.

Конечно, если ты не интересуешься Теджуссом и его населением, допустимо сделать подобную ошибку. Но приказать йрваю что-то наколдовать или поддержать союзника означает потратить ход в никуда.

У них нет Искры!

Представитель ушастого народа, я бы сказала, повышенной пушистости, тяжело вздохнул и полез в дорожную сумку, достав… лютню. Зрители недоуменно затихли, и он, воспользовавшись наступившей паузой, начал играть.

Боги, как же он играл. Я, жившая долгое время в столице империи Грайрув, побывала также в разных уголках мира, но такой музыки нигде не слышала. Песня на незнакомом языке, возможно, тот, на котором разговаривает племя Поющей Скалы. Моя мать родом именно оттуда. Но даже она ничего похожего никогда не пела, хотя ее голос очень красив и мелодичен.

— Капитан… что это? — прошептал Сейтарр, не в силах сказать что-либо в полный голос.

— Я не знаю. Никто никогда не упоминал про такие способности у йрваев… разве что если он чаропевец!

Певцы-чародеи занимали особое место в строгой системе знаний Коллегиальной Академии Телмьюна. Если по поводу магии, ее источников и прочего нам охотно объясняли наши учителя и многие источники из библиотеки, датированные совершенно разными эпохами, то пение как-то замалчивалось. Нет, неоднократно мастера, способные творить волшебные наговоры с помощью песен и музыкальных инструментов, упоминались, даже описывались результаты их деяний, но о природе их способностей современным магам не известно ровным счетом ничего.