Ей показалось, она расслышала смешок, а затем, серая тень, заслонявшая щели, исчезла.

— Лииикааа! — донеслось до неё.

Гномка перевела дух. Всё-таки, иногда очень здорово иметь такого опекуна, как пандарен.

Она выждала еще чуть, и, когда увидела приближающегося по тропинке к кабинке Чао, выскочила наружу.

Пандарен укоризненно посмотрел на неё. — Куда ты запропастилась? — проговорил он, — У нас снова срочный вызов!

Лика едва поспевала за ним.

Атуин уже стрекотал мотором, Билли, нахлобучив шлем, сидел за рулем.

— Чао! — крикнул он, — Мы уехали к твоим соотечественникам! Присмотри за гномкой и проводи её в Собор!

Лика, раскрыв рот, смотрела вслед рокочущему Атуину, исчезающему за поворотом в клубах дыма.

Чао тронул её за рукав.

Лика вскинулась. — По какому праву, интересно, он решает за меня, что мне делать и куда идти?! — возмутилась она. — Они мне не наставники, и даже не братья ордена, если уж на то пошло, — продолжала она, не давая Чао вставить слово, — Это брат Склиф может мне указывать, но никак не парочка из ларца!

Чао вздохнул и молча показал лапой куда-то за спину Лике.

Гномка обернулась.

— Это был мой приказ, дитя, — сказал ей ворген, глядя в глаза.

— Брат Склиф, — пробормотала растерянная Лика, — Но… Откуда вы…

Она осеклась. Ворген внимательно следил за ней.

— Ты слишком устала на сегодня, — сказал он, — И пользы от тебя будет немного. Тебе нужно как следует отдохнуть.

Лика закусила губу и отрицательно замотала головой.

— Чао, — сказал брат Склиф устало, — Проводи сестру Лику в Собор. Пандарен нерешительно кивнул и приобнял Лику за плечи, подталкивая её в сторону припаркованного чоппера.

Внезапно карман его жилета вспыхнул алым и взорвался пронзительной трелью.

Чао вытащил кристалл, вгляделся в него и ахнул, передавая его воргену. Лицо брата Склифа нахмурилось еще больше. — Проклятье, — выругался он, — Тебе придется взять её с собой. Но смотри в оба! И при первой же возможности отправь её в Собор, пусть Сэмуэльсон выделит провожатых!

С этими словами, ворген в образе человека, метнулся в переулок, и через несколько мгновений, огромная серая тень пронеслась мимо них.

— Запрыгивай! — скомандовал Чао, заводя мотор чоппера.

— Чао! — взмолилась Лика, томимая нехорошим предчувствием, — Да что там стряслось?!

— Нападение, — коротко отвечал пандарен, запихивая в рот пучок травы, — Есть жертвы.

— Нападение?! Где, на кого? — Лика ничего не могла понять.

Чао надавил на газ. — Буреградская тюрьма атакована!

Чоппер взревел и понесся по разбитой мостовой Старого Города.

Глава 9

Пределы возможного

Стены каземата были покрыты густым слоем копоти от вечно чадящих факелов. Отблески огня отражались в пустых, ничего не выражавших зрачках, смотревших на него сквозь прорези бесформенного колпака, полностью скрывавшего верхнюю часть тела стоявшего перед ним человека.

Где-то на периферии зрения, в клубящихся тьмой углах залы угадывались такие же бесформенные очертания фигур, чьё зловещее молчание пугало сильнее всяких угроз.

Треск горящей смолы, звуки падающих капель и тяжелое дыхание человека, стоящего за спиной.

Он не мог пошевелить головой из-за туго стягивающего лоб кожаного ремня. Железные браслеты давили на запястья, деревянные колодки впились в раздутые из-за отеков, покрытые густой сетью синих прожилок голени.

Во рту стояла горечь, губы были сухими и потрескавшимися, но он боялся издать хотя бы звук.

Страх сдавливал его грудь сильнее колодок и кандалов. Он знал, что за его спиной притаилась его смерть.

Словно в подтверждение этих мыслей, повинуясь беззвучному приказу, деревянный стул, заскрипев, начал медленно поворачиваться вокруг собственной оси.

Сердце его, и без того бешено колотившееся, казалось, дало сбой. Он давился густым липким воздухом подземелья, изо всех сил противясь насильственному повороту его головы, избегая встречаться взглядом с тем, кто стоял за его спиной. Грубые металлические шипы впивались в виски, разрывая кожу, но кресло неумолимо совершало свой поворот.

Он хотел зажмуриться, но веки вдруг стали словно прозрачными; яркий свет горящего факела бил ему в глаза, но даже сквозь него он видел эту жуткую, леденящую кровь улыбку.

Человек в грязно-сером плаще смотрел на него с издёвкой.

Пристальный взгляд светящихся умом и жестокостью глаз словно буравил его насквозь. В этом взгляде читался приговор и торжество сытого кота, играющего с пойманной мышью.

Он ненавидел эту проклятую ухмылку, это узкое вытянутое лицо, обрамленное длинными прядями каштановых волос, с аристократической рыжеватой бородкой и усами, тронутыми нитями седины. Ненавидел и боялся.

Лицо склонилось над ним, и дикий животный ужас свёл его внутренности, выжимая остатки воздуха из легких и заставляя сердце рваться прочь из груди. Он издал беззвучный вопль и вздрогнул всем телом, ощущая, как что-то острое проникает ему под ребра с левой стороны…

— Борлик! Да что с тобой?! — взволнованная супруга, приподнявшись на локте на подушках, с тревогой смотрела на него. — Ты опять кричал во сне!

Лорд Борлос Вишлок, королевский суперинтендант, тяжело дыша, приходил в себя, утирая капли пота со лба кружевным ночным колпаком.

— Ничего, дорогая, — отозвался он хрипло, — Просто приснился кошмар…

Розалия покачала головой, тряся папильотками. — Тебе не стоило пить на ночь столько красного вина! И этот пахучий сыр для тебя слишком тяжелая пища, ты же знаешь! Принести водички?

— Не надо… Я сам…

Кряхтя и отдуваясь, королевский суперинтендант спустил с кровати распухшие ноги, нащупал тапки, и, кое-как надев их, спустился по лестнице своего роскошного двухэтажного особняка в столовую.

Открыв дверцы шкафчика, он извлек с полки хрустальный графин и бокал, и, трясущейся рукой, наполнил его на две трети. Воровато оглянувшись, убрал графин на полку и, держа в руке бокал, вышел на террасу. Жадно вдыхая полной грудью ночной воздух, он почувствовал себя легче, давящая тяжесть за грудиной отступила. Он сделал долгий глоток из бокала и перевел дух.

«Силы Света, во что же я вляпался!» — пронеслось у него в голове.

«А он, всё-таки, хорош!», — мысленно признала Демизетта, невольно любуясь мускулистой спиной с едва заметным косым шрамом над левой лопаткой стоявшего у окна рыжеволосого мужчины атлетического телосложения, с обвязанным вокруг пояса полотенцем. Словно почувствовав её взгляд, он обернулся и сверкнул улыбкой из-под густых топорщащихся усов.

— Ещё вина? — промолвил он, беря в руки со стола бутылку и кубки.

— Почему нет? — улыбнулась в ответ она, откидываясь на подушки, — Я сейчас не прочь немного освежиться.

Массивная деревянная кровать скрипнула, принимая на себя вес севшего на неё мужчины.

— За знакомство! — подмигнул он, протягивая ей кубок, — Кстати, как тебя зовут, красавица?

Демизетта лукаво усмехнулась. — Ты всегда знакомишься таким образом?

Мужчина утвердительно кивнул, не сводя с неё искрящегося весельем взгляда ярко-голубых глаз, — Если, конечно, успеваю познакомиться, — признался он доверительно и рассмеялся, сделав глоток из кубка.

— Ты не очень-то галантен, — заметила Демизетта, приподняв бровь, и принимая кубок из руки мужчины.

Рыжеволосый развел руками. — Зато у меня немало других достоинств! — сообщил он, понизив голос.

— О да, — отозвалась Демизетта с чуть заметной долей иронии. — Кстати, о них…

Потянувшись, она скользнула с кровати, тряхнула головой, разметав блестящие черные волосы по плечам и с довольной улыбкой отметила про себя глубокий вздох за её спиной.

Подойдя к столу, она открыла сумку и вытащила оттуда небольшой металлический кувшинчик с узким горлышком и кожаной трубкой, крепящейся к нему, а также небольшой сверток.

Мужчина наблюдал за её действиями с некоторым недоумением и выраженным нетерпением во взгляде.