Белохвостый шершень

В сарае дровяном под потолкомГнездо подвесил белохвостый шершень.Ружейным дулом смотрит круглый вход,Откуда он выносится как пуля —Как пуля, что лавирует в полетеИ потому без промаха разит.О, это — удивительный боец:Как ни маши отчаянно руками,Он безошибочно находит брешь,Чтоб в самую ноздрю меня ужалить!Наверное, таков его инстинкт.Но где ж природная непогрешимость,Раз может он так ложно толковатьМои намеренья, — не признаваяВо мне то исключение из правил,Каким я сам себя привык считать?Уж я-то не позарюсь, как мальчишка,На дом его — фонарик подвеснойИз желтой гофрированной бумаги.Нет, он меня как жалил, так и жалитБез жалости: мол, кубарем катись! —И слушать не желает объяснений.Таков он, как хозяин, — у себя.В гостях он не в пример миролюбивей.На мух охотясь у балконной двери,Он к вам не проявляет ни вражды,Ни подозрительности. Пусть присядетВам на руку, не бойтесь потерпетьЩекотку этих тонких, цепких лапок.Его интересуют только мухи,Корм для его личинок-переростков.Тут он в своей стихии; но и тут...Я видел, как бросался он в атакуНа шляпку вбитого в косяк гвоздя;Еще наскок! — и снова неудача.«Да это просто гвоздь. Железный гвоздь».Обескураженный таким конфузом,Он долбанул черничинку — точь-в-точьКак футболист пинает мяч с досады.«И цвет не тот, и запах, и размер, —Сказал я, — три существенных ошибки».Но вот он, наконец, заметил муху.Метнулся — и промазал. А нахалкаЕще в насмешку сделала петлюИ скрылась. Если бы не эта муха,Я мог предположить, что он был занятСравненьем поэтическим — гвоздяИ мухи или мухи и чернички:Какое сходство — просто чудеса!Но этот промах с настоящей мухой...Сказать по правде, он меня смутилИ возбудил серьезные сомненья.А что, если слегка перетряхнутьУченье об инстинктах — устоит ли?И много ли незыблемых теорий?Ошибки свойственны лишь человеку,Мы говорим. И, вознося инстинкт,Теряем больше, чем приобретаем. Причуды наши, преданность, восторг —Все это перешло под стол собакам;Так отомстила нам любовь к сравненьямПо нисходящей линии. ПокаСравненья наши шли по восходящей,Мы были человеки — лишь ступеньюПониже ангелов или богов.Когда же мы в сравнениях своихСпустились до того, что разгляделиСвой образ чуть ли не в болотной жиже,Настало время разочарований.Нас поглотила по частям животность,Как тех, что откупались от драконаЛюдскими жертвами. Из привилегийОсталось нам лишь свойство ошибаться.Но впрямь ли это только наше свойство?

Фигура на пороге

Осиля затяжной подъем дороги,Наш поезд шел средь стертых гор пологих.Вокруг дубки тщедушные росли,И камня было больше, чем земли.Пейзаж тянулся, мрачноват и скуден,Но в то же время не совсем безлюден.Мужчина, долговязый и худой,Лачуги дверь загородив собой,Стоял, на поезд проходящий глядя.Как лежа умещался этот дядяВ своем жилище, я не понимал.Но он здесь жил и вроде не страдалОт одиночества. Бродила хрюшкаПоблизости и курица-пеструшка.Не так уж мало! Грядок шесть иль пять,Колодец, бак, чтоб дождик уловлять,И для печи — дубовые поленья.Он знал и кой-какие развлеченья:На поезд поглазеть, где за окномМы спорим, мельтешим, едим и пьем, —И даже, если вдруг найдет такое,Небрежно вслед нам помахать рукою.

Вестник

Гонец с недоброю вестью,Добравшись до полпути,Смекнул: опасное делоНедобрую весть везти.И вел, подскакав к развилке.Откуда одна из дорогВела к престолу владыки.Другая за горный отрог,Он выбрал дорогу в горы,Пересек цветущий Кашмир,Проехал рощи магнолийИ прибыл в страну Памир.И там, в глубокой долине,Он девушку повстречал.Она привела его в дом свой,В приют у подножья скал.И рассказала легенду:Как некогда караванКитайскую вез принцессуПо этим горам в Иран.На свадьбу с персидским принцемСвита ее везла,Но оказалось в дороге,Что девушка — тяжела.Такая вышла заминка,Что ни вперед, ни назад,И хоть ребенок, конечно,Божественно был зачат,Они порешили остаться —Да так и живут с тех пор —В Долине мохнатых яков,В краю Поднебесных гор.А сын, рожденный принцессой,Царя получил права:Никто не смел прекословитьНаследнику божества.Вот так поселились людиНа диких склонах крутых.И наш злополучный вестникРешил остаться у них.Не зря он избрал это племя,Чтобы к нему примкнуть:И у него был поводНе продолжать свой путь.А что до недоброй вести,Погибельной для царя, —Пускай на пир ВалтасаруЕе принесет заря!