Остановившись на опушке в снежных сумерках

Чей это лес — я угадалТотчас, лишь только увидалНад озером заросший склон,Где снег на ветви оседал.Мой конь, заминкой удивлен,Как будто стряхивая сон,Глядит — ни дома, ни огня,Тьма да метель со всех сторон.В дорогу он зовет меня.Торопит, бубенцом звеня.В ответ — лишь ветра шепотокДа мягких хлопьев толкотня.Лес чуден, темен и глубок.Но должен я вернуться в срок;И до ночлега путь далек,И до ночлега путь далек.

Убежавший жеребенок

Однажды, под реющим в воздухе первым снежкомНам встретился жеребенок на горном лугу. «Ты чей?»Малыш, привстав на дыбки, махал хвостом,Поставив ногу на изгородь из камней.Увидя нас, он заржал и пустился стрелой,По мерзлой земле рассыпая маленький гром,Смутно мелькнул вдали — и пропал через мигВ сумятице хлопьев, за снежною пеленой.«Видно, он снега боится. Еще не привыкК зиме. Испугался метели — и наутек.Если бы даже мать сказала ему:Что ты! Это такая погода, сынок! —Он бы и то вряд ли поверил ей.Где его мать? Малышу нельзя одному».Вот он опять возникает из серых теней,Хвост задирая, скачет назад во весь дух,Снова лезет на изгородь, перепуганный весь, Встряхиваясь, будто шальных отгоняя мух.«Кто бы его ни оставил так поздно здесь,В час, когда есть у каждой твари живойКрыша своя и кормушка, — нужно сказать,Чтобы сходил за ним и привел домой».

Что-то было

Я, наверно, смешон, когда, склонившисьНад колодцем, но не умея глубжеЗаглянуть, — на поверхности блестящейСам себя созерцаю, словно образБожества, на лазурном фоне неба,В обрамлении облаков и листьев.Как-то раз, долго вглядываясь в воду,Я заметил под отраженьем четким —Сквозь него — что-то смутное, иное,Что сверкнуло со дна мне — и пропало.Влага влагу прозрачную смутила,Капля сверху упала, и дрожащейРябью стерло и скрыло то, что былоВ глубине. Что там, истина блеснула?Или камешек белый? Что-то было.

Оттепель на холме

Неузнаваем снежный скат холма,Когда мильоны серебристых змеекВнезапно выскользнут из всех лазеек, —Такая тут начнется кутерьма!Нет, это выше моего ума —Понять, как происходит это чудо;Как будто солнце сдернуло с землиСопревший старый коврик — и оттудаСверкающие змейки поползли,От света удирая врассыпную!Но если б я решил переловитьИх мокрый выводок или схватитьЗа юркий хвостик ту или инуюИ если б я полез напропалуюВ их гущу, в суматоху ярких брызг —Под дружный птичий гомон, смех и писк,Клянусь, все это было бы впустую!Для этого нужна луна. Точней,Морозящие чары полнолунья.Ведь если солнце — главный чародей,То и луна, конечно же, колдунья.(И, кстати, заклинательница змей!)В седьмом часу, когда она всходила,Загадочно мерцая и блестя,На склоне суета еще царила.Но поглядел я три часа спустя:Вся масса змеек на бегу застылаВ причудливом оцепененье поз,Повисла перепутанным каскадом.Луна сквозь ветви голые березИх обвораживала цепким взглядом.Куда девалась быстрота и прыть!Теперь они во власти чародейки.Всю ночь она их будет сторожигьНа каждом кончике луча по змейке....Вот если бы и мне так ворожить!

Вспоминая зимой птицу, певшую на закате

День угасал в морозном блеске.Я шел домой — и в перелеске,Где стыла голая ветла,Почудился мне взмах крыла.Как часто, проходя здесь летом,Я замирал на месте этом:Какой-то райский голосокЗвенел мне, нежен и высок.А ныне все вокруг молчало,Лишь ветром бурый лист качало.Два раза обошел я куст,Но был он безнадежно пуст.С холма в дали искристо-синейЯ видел, как садился инейНа снег — но он старался зря,Серебряное серебря.По небу длинною грядоюТянулось облако седое,Пророча тьму и холода.Мигнула и зажглась звезда.