1В Венеции на Ponte dei Sospiri,[168]Где супротив дворца стоит тюрьма,Где — зрелище единственное в мире! —Из волн встают и храмы и дома,Там бьет крылом История сама,И, догорая, рдеет солнце СлавыНад красотой, сводящею с ума,Над Марком, чей, доныне величавый,Лев перестал страшить и малые державы.2Морей царица, в башенном венце,Из теплых вод, как Анадиомена,С улыбкой превосходства на лицеОна взошла, прекрасна и надменна.Ее принцессы принимали веноПокорных стран, и сказочный ВостокВ полу ей сыпал все, что драгоценно.И сильный князь, как маленький князек,На пир к ней позванный, гордиться честью мог.3Но смолк напев Торкватовых октав,[169]И песня гондольера отзвучала,Дворцы дряхлеют, меркнет жизнь, устав,И не тревожит лютня сон канала.Лишь красота Природы не увяла.Искусства гибли, царства отцвели,Но для веков отчизна карнавалаОсталась, как мираж в пустой дали,Лицом Италии и празднеством Земли.4И в ней для нас еще есть обаянье:Не только прошлый блеск, не именаТеней, следящих в горестном молчанье,Как, дожей и богатства лишена,К упадку быстро клонится она, —Иным завоевать она сумелаГрядущие века и племена,И пусть ее величье оскудело,Но здесь возникли Пьер, и Шейлок, и Отелло,[170]5Творенья Мысли — не бездушный прах,Бессмертные, они веков светила,И с ними жизнь отрадней, в их лучахВсе то, что ненавистно и постыло,Что в смертном рабстве душу извратило,Иль заглушит, иль вытеснит сполнаЛикующая творческая сила,И, солнечна, безоблачно ясна,Сердцам иссохшим вновь цветы дарит весна.6Лишь там, средь них, прибежище осталосьДля верящих надежде, молодых,Для стариков, чей дух гнетет усталостьИ пустота. Как множество других,Из этих чувств и мой рождался стих,Но вещи есть, действительность которыхПрекрасней лучших вымыслов людских,Пленительней, чем всех фантазий ворох,Чем светлых муз миры и звезды в их просторах.7Их видел я, иль это было сном?Пришли — как явь, ушли — как сновиденья.Не знаю, что сказать о них в былом,Теперь они — игра воображенья.Я мог бы вызвать вновь без напряженья И сцен, и мыслей, им подобных, рой.Но мимо! Пусть умрут без выраженья!Для разума открылся мир иной,Иные голоса уже владеют мной.8Я изучил наречия другие,К чужим входил не чужестранцем я.Кто независим, тот в своей стихии,В какие ни попал бы он края, —И меж людей, и там, где нет жилья,Но я рожден на острове СвободыИ Разума — там родина моя,Туда стремлюсь! И пусть окончу годыНа берегах чужих, среди чужой Природы,9И мне по сердцу будет та страна,И там я буду тлеть в земле холодной —Моя душа! Ты в выборе вольна.На родину направь полет свободный,И да останусь в памяти народной,Пока язык Британии звучит,А если будет весь мой труд бесплодныйЗабыт людьми, как ныне я забыт,И равнодушие потомков оскорбит10Того, чьи песни жар в сердцах будили, —Могу ль роптать? Пусть в гордый пантеонВведут других, а на моей могилеПусть будет древний стих напечатлен:«Среди спартанцев был не лучшим он».[171]Шипами мной посаженного древа —Так суждено! — я сам окровавлен,И, примирясь, без горечи, без гневаЯ принимаю плод от своего посева.11Тоскует Адриатика-вдова:Где дож, где свадьбы праздник ежегодный?Как символ безутешного вдовстваРжавеет «Буцентавр»,[172] уже негодный.Лез Марка стал насмешкою бесплоднойНад славою, влачащейся в пыли,Над площадью, где, папе неугодный,Склонился император[173] и неслиДары Венеции земные короли.12Где сдался шваб[174] — австриец[175] твердо стал.Тот был унижен, этот — на престоле.Немало царств низверг столетий шквал,Немало вольных городов — в неволе.И не один, блиставший в главной роли,Как с гор лавина, сброшенный судьбой,Народ великий гаснет в жалкой доле, —Где Дандоло,[176] столетний и слепой,У византийских стен летящий первым в бой!13вернуться

168

Мост вздохов (итал.) — крытый мост в Венеции, соединяющий Дворец дожей с тюрьмой Сан-Марко.

вернуться

169

…смолк напев Торкватовых октав… — Байрон говорит о некогда широко распространенном обычае венецианских гондольеров петь отрывки из поэмы великого итальянского поэта Торквато Тассо (1544–1595) «Освобожденный Иерусалим».

вернуться

170

Пьер, Шейлок и Отелло — герои произведений английских писателей, действие которых происходит в Венеции (Пьер — герой трагедии Томаса Отвея (1651–1685) «Спасенная Венеция», Шейлок и Отелло — герои пьес Шекспира «Венецианский купец» и «Отелло».)

вернуться

171

«Среди спартанцев был не лучшим он». — Так ответила мать спартанского полководца Брасида чужеземцам, высказывавшим похвалы ее погибшему сыну.

вернуться

172

«Буцентавр» — название корабля Венецианской республики, на котором в день Вознесения дож Венеции выезжал в открытое море и символически обручался с Адриатикой, бросая в море кольцо.

вернуться

173

…папе неугодный, // Склонился император… — Германский император Фридрих I Барбаросса (ок. 1125–1190), отлученный римским папой Александром III от церкви, чтобы снять отлучение, был вынужден отправиться в Венецию, где находился папа, и проделать унизительную церемонию целования папской туфли в знак покорности воле папы.

вернуться

174

Шваб — здесь: император Фридрих I Барбаросса.

вернуться

175

Австриец. — Франц I, австрийский император (1768–1835).

вернуться

176

Дандоло — Дандоло Энрико, венецианский патриций, с 1192 г. дож Венеции. Использовал борьбу претендентов на престол византийских императоров в качестве повода для направления на венецианских кораблях рыцарских войск Четвертого крестового похода в Византию. В 1204 г. девяностосемилетний Дандоло возглавил под предлогом борьбы с вспыхнувшим в городе восстанием штурм Византии, сопровождавшийся неслыханным разграблением города.