76Продолжим нить рассказа моего!Ты, мыслящий над пастью гроба чернойО бренности, взгляни на прах того,Кто был как свет, как пламень жизнетворный,Он здесь рожден,[147] и здесь, где ветер горныйБальзамом веет в сердце, он созрел,К вершинам славы шел тропой неторнойИ, чтоб венчать бессмертьем свой удел, —О глупость мудреца! — все отдал, чем владел.77Руссо, апостол роковой печали,Пришел здесь в мир, злосчастный для него,И здесь его софизмы обреталиКрасноречивой скорби волшебство.Копаясь в ранах сердца своего,Восторг безумья он являл в покровахНебесной красоты, и оттогоНад книгой, полной чувств и мыслей новых,Читатель слезы лил[148] из глаз, дотоль суровых.78Любовь безумье страсти в нем зажгла, —Так дуб стрела сжигает громовая.Он ею был испепелен дотла,Он не умел любить, не погибая.И что же? Не красавица живая,Не тень усопшей, вызванная сном,Его влекла, в отчаянье ввергая, —Нет, чистый образ, живший только в кем,Страницы книг его зажег таким огнем.79Тот пламень — чувство к Юлии прекрасной,Кто всех была и чище и нежней, —То поцелуев жар, увы, напрасный,Лишь отклик дружбы находивший в ней,Но, может быть, в унынье горьких днейОтрадой мимолетного касаньяДаривший счастье выше и полней,Чем то, каким — ничтожные созданья! —Мы упиваемся в восторгах обладанья.80Всю жизнь он создавал себе врагов,Он гнал друзей, любовь их отвергая.Весь мир подозревать он был готов.На самых близких месть его слепаяОбрушивалась, ядом обжигая, —Так светлый разум помрачала тьма.Но скорбь виной, болезнь ли роковая?Не может проницательность самаПостичь безумие под маскою ума.81И, молнией безумья озаренный,Как пифия на троне золотом,Он стал вещать, и дрогнули короны,И мир таким заполыхал огнем,Что королевства, рушась, гибли в нем. Не так ли было с Францией, векамиУниженной, стонавшей под ярмом,Пока не поднял ярой мести знамяНарод, разбуженный Руссо с его друзьями.82И страшен след их воли роковой.Они сорвали с Правды покрывало,Разрушив ложных представлений строй,И взорам сокровенное предстало.Они, смешав Добра и Зла начала,Все прошлое низвергли. Для чего?Чтоб новый трон потомство основало,Чтоб выстроило тюрьмы для негоИ мир опять узрел насилья торжество.[149]83Так не должно, не может долго длиться!Народ восстал, оковы сбросил он,Но не сумел в свободе утвердиться.Почуяв силу, властью ослеплен,Забыл он все — и жалость и закон.Кто рос в тюрьме, во мраке подземелий,Не может быть орлу уподоблен,Чьи очи в небо с первых дней глядели, —Вот отчего он бьет порою мимо цели.84Чем глубже рана, тем упорней след.Пускай из сердца кровь уже не льется,Рубец остался в нем на много лет.Но тот, кто знал, за что с судьбою бьется,Пусть бой проигран, духом не сдается.Страсть притаилась и безмолвно ждет.Отчаянью нет места. Все зачтетсяВ час торжества. Возмездие придет,Но Милосердье пусть проверит Мести счет.85Леман! Как сладок мир твой для поэта,Изведавшего горечь бытия!От шумных волн, от суетного светаК тебе пришел я, горная струя.Неси ж меня, заветная ладья!Душа отвергла сумрачное мореДля светлых вод, и, мнится, слышу я,Сестра, твой голос в их согласном хоре:«Вернись! Что ищешь ты в бушующем просторе?»86Нисходит ночь. В голубоватой мглеМеж берегом и цепью гор окрестнойЕще все ясно видно на земле.Лишь Юра, в тень уйдя, стеной отвесной,Вся черная, пронзила свод небесный.Цветов неисчислимых ароматВосходит ввысь. Мелодией чудеснойРазносится вечерний звон цикад,И волны шепчутся и плещут веслам в лад.87По вечерам цикада веселитсяИ жизнью детства шумного живет.Вот залилась и вдруг умолкла птица,Иль замечтавшись, иль уснув. А вотНеясный шепот от холмов идет.Нет, слух обманут! Это льют светила(Как девушка о милом слезы льет)Росу, чтоб грудь земную напоилаЖивущей в них души сочувственная сила.88О звезды, буквы золотых письменПоэзии небесной! В них таитсяИ всех миров, и всех судеб закон.И тот, чей дух к величию стремится,К ним рвется ввысь, чтоб с ними породниться,В них тайна, ими движет Красота.И все, чем может человек гордиться,«Своей звездой» зовет он неспроста, —То честь и счастье, власть и слава, и мечта.вернуться

147

Он здесь рожден… — Имеется в виду Жан Жак Руссо (1712–1778).

вернуться

148

…Над книгой, полной чувств и мыслей новых, // Читатель слезы лил… — Байрон говорит о романе Руссо «Юлия, или Новая Элоиза» (1761).

вернуться

149

…мир опять узрел насилья торжество. — Байрон писал эти строки во время разгула дворянско-монархической реакции в Европе, начавшейся после реставрации Бурбонов во Франции и заключения в сентябре 1815 г. Священного союза между Россией, Австрией и Пруссией.