41Когда б стоял и пал ты одинок,Как башня, с гор грозящая долинам,Щитом презренье ты бы сделать мог,Но средь мильонов стал ты властелином,Ты меч обрел в восторге толп едином,А Диогеном не был ты рожден,Ты мог скорее быть Филиппа сыном,[139]Но, циник, узурпировавший трон,Забыл, что мир велик и что не бочка он.42Спокойствие для сильных духом — ад.Ты проклят был: ты жил дерзаньем смелым,Огнем души, чьи крылья ввысь манят,Ее презреньем к нормам закоснелым,К поставленным природою пределам.Раз возгорясь, горит всю жизнь оно,Гоня покой, живя великим делом,Неистребимым пламенем полна,Для смертных роковым в любые времена.43Им порожден безумцев род жестокий,С ума сводящий тысячи людей,Вожди, сектанты, барды и пророки, —Владыки наших мнений и страстей,Творцы систем, апостолы идей,Счастливцы? Нет! Иль счастье им не лгало?Людей дурача, всех они глупей.И жажды власти Зависть бы не знала,Узнав, как жалит их душевной муки жало.44Их воздух — распря, пища их — борьба.Крушит преграды жизнь их молодая,В полете настигает их судьба,В их фанатизме — сила роковая.А если старость подошла седаяИ скуки и бездействия позор —Их смелый дух исчахнет, увядая:Так догорит без хвороста костер,Так заржавеет меч, когда угас раздор.45Всегда теснятся тучи вкруг вершин,И ветры хлещут крутизну нагую.Кто над людьми возвысится один,Тому идти сквозь ненависть людскую.У ног он видит землю, синь морскуюИ солнце славы — над своим челом.А вьюга свищет песню колдовскую,И грозно тучи застят окоем:Так яростный, как смерч, вознагражден подъем.46Вернемся к людям! Истина таитсяВ ее твореньях да еще в твоих,Природа-мать. И там, где Рейн струится,Тебя не может не воспеть мой стих.Там средоточье всех красот земных.Чайльд видит рощи, горы и долины, Поля, холмы и виноград на них,И замки, чьи угасли властелины,Печали полные замшелые руины.47Они, как духи гордые, стоятИ сломленные высясь над толпою.В их залах ветры шалые свистят,Их башни дружат только меж собою,Да с тучами, да с твердью голубою.А в старину бывало здесь не так:Взвивался флаг, труба сзывала к бою.Но спят бойцы, истлел и меч и стяг,И в стены черные не бьет тараном враг.48Меж этих стен гнездился произвол,Он жил враждой, страстями и разбоем.Иной барон вражду с соседом вел,Но мнил себя не богом, так героем.А впрочем, не хватало одного им:Оплаченных историку похвалДа мраморной гробницы, но, не скроем, —Иной, хоть маломощный, феодалПодчас величьем дел и помыслов блистал.49В глухих трущобах, в замке одинокомНе каждый подвиг находил певца.Амур в своем неистовстве жестокомСквозь панцири вторгался в их сердца,Эмблема дамы на щите бойцаТогда была как злобы дух ужасный.И войнам замков не было конца,И, вспыхнув из-за грешницы прекрасной,Глядел не раз пожар на Рейн, от крови красный.50О Рейн, река обилья и цветенья,Источник жизни для своей страны!Ты нес бы вечно ей благословенье,Когда б не ведал человек войны,И, никогда никем не сметены,Твои дары цвели, напоминая,Что знали рай земли твоей сыны.И я бы думал: ты посланник рая,Когда б ты Летой был… Но ты река другая.51Хоть сотни раз кипела здесь война,Но слава битв и жертвы их забыты.По грудам тел, по крови шла она,Но где они? Твоей волною смыты.Твои долины зеленью повиты,В тебе сияет синий небосклон,И все же нет от прошлого защиты,Его, как страшный, неотвязный сои,Не смоет даже Рейн, хоть чист и светел он.52В раздумье дальше странник мой идет,Глядит на рощи, на холмы, долины.Уже весна свой празднует приход,Уже от этой радостной картиныРазгладились на лбу его морщины.Кого ж не тронет зрелище красот?И то и дело, пусть на миг единый,Хотя не сбросил он душевный гнет,В глазах безрадостных улыбка вдруг мелькнет.53И вновь к любви мечты его летят,Хоть страсть его в своем огне сгорела.Но длить угрюмость, видя нежный взгляд,Но чувство гнать — увы, — пустое дело!В свой час и тот, чье сердце охладело,На доброту ответит добротой.А в нем одно воспоминанье тлело:О той одной, единственной, о той,Чьей тихой верности он верен был мечтой.вернуться

139

Филиппа сын. — Александр Македонский был сыном македонского царя Филиппа II.