17 января 1925

Батум

1 мая

Есть музыка, стихи и танцы,Есть ложь и лесть…Пускай меня бранят за стансы —В них правда есть.Я видел праздник, праздник мая —И поражен.Готов был сгибнуть, обнимаяВсех дев и жен.Куда пойдешь, кому расскажешьНа чье-то «хны»,Что в солнечной купались пряжеБалаханы?Ну как тут в сердце гимн не высечь,Не впасть как в дрожь?Гуляли, пели сорок тысячИ пили тож.Стихи! стихи! Не очень лефте!Простей! Простей!Мы пили за здоровье нефтиИ за гостей.И, первый мой бокал вздымая,Одним кивкомЯ выпил в этот праздник маяЗа Совнарком.Второй бокал, чтоб так, не оченьВдрезину лечь,Я выпил гордо за рабочихПод чью-то речь.И третий мой бокал я выпил,Как некий хан,За то, чтоб не сгибалась в хрипеСудьба крестьян.Пей, сердце! Только не в упор ты,Чтоб жизнь губя…Вот потому я пил четвертыйЛишь за себя.

‹1925›

"Неуютная жидкая лунность…"

Неуютная жидкая лунностьИ тоска бесконечных равнин,—Вот что видел я в резвую юность,Что, любя, проклинал не один.По дорогам усохшие вербыИ тележная песня колес…Ни за что не хотел я теперь бы,Чтоб мне слушать ее привелось.Равнодушен я стал к лачугам,И очажный огонь мне не мил.Даже яблонь весеннюю вьюгуЯ за бедность полей разлюбил.Мне теперь по душе иное…И в чахоточном свете луныЧерез каменное и стальноеВижу мощь я родной стороны.Полевая Россия! ДовольноВолочиться сохой по полям!Нищету твою видеть больноИ березам и тополям.Я не знаю, что будет со мною… Может, в новую жизнь не гожусь,Но и все же хочу я стальноюВидеть бедную, нищую Русь.И, внимая моторному лаюВ сонме вьюг, в сонме бурь и гроз,Ни за что я теперь не желаюСлушать песню тележных колес.

‹1925›

"Я помню, любимая, помню…"

Я помню, любимая, помнюСиянье твоих волос…Не радостно и не легко мнеПокинуть тебя привелось.Я помню осенние ночи,Березовый шорох теней…Пусть дни тогда были короче,Луна нам светила длинней.Я помню, ты мне говорила:«Пройдут голубые года,И ты позабудешь, мой милый,С другою меня навсегда».Сегодня цветущая липаНапомнила чувствам опять,Как нежно тогда я сыпалЦветы на кудрявую прядь.И сердце, остыть не готовясьИ грустно другую любя,Как будто любимую повестьС другой вспоминает тебя.

‹1925›

"Я иду долиной. На затылке кепи…"

Я иду долиной. На затылке кепи,В лайковой перчатке смуглая рука.Далеко сияют розовые степи,Широко синеет тихая река.Я — беспечный парень. Ничего не надо.Только б слушать песни — сердцем подпевать,Только бы струилась легкая прохлада,Только б не сгибалась молодая стать.Выйду за дорогу, выйду под откосы —Сколько там нарядных мужиков и баб!Что-то шепчут грабли, что-то свищут косы…«Эй, поэт, послушай, слаб ты иль не слаб?На земле милее. Полно плавать в небо.Как ты любишь долы, так бы труд любил.Ты ли деревенским, ты ль крестьянским не был?Размахнись косою, покажи свой пыл».Ах, перо — не грабли, ах, коса — не ручка,—Но косой выводят строчки хоть куда.Под весенним солнцем, под весенней тучкойИх читают люди всякие года.К черту я снимаю свой костюм английский.Что же, дайте косу, я вам покажу —Я ли вам не свойский, я ли вам не близкий,Памятью деревни я ль не дорожу?Нипочем мне ямы, нипочем мне кочки.Хорошо косою в утренний туманВыводить по долам травяные строчки,Чтобы их читали лошадь и баран.В этих строчках — песня, в этих строчках — слово.Потому и рад я в думах ни о ком,Что читать их может каждая корова,Отдавая плату теплым молоком.