— Славно размялись… — молвил Леголас, с печальной иронией посмотрев на Гимли.

— Угу, всю жизнь мечтал разбирать по косточкам своих сородичей! — проворчал тот, потирая руками шею.

— Уж лучше ты их, чем они тебя! — веско заметил эльф. — Меня же сейчас больше волнует вопрос, почему они вдруг ожили?

Гимли угрюмо пожал плечами.

— Я бы тоже хотел это знать. Может, магия похитителя Аркенстона так на них повлияла?

Леголас задумчиво повёл бровями.

— Сложно сказать — всё-таки вор действовал довольно далеко отсюда. Но, с другой стороны, мы ведь не знаем всех его возможностей.

— А мы знаем все его возможности? — повернулся к другу гном. — После случившегося здесь, я начинаю склоняться к тому, обложенный вашими дозорными на поверхности Эмин Дуира, он вынужден был усилить своё тлетворное воздействие и вольно или невольно пробудил давно умерших обитателей этих гор.

— Боюсь, в таком случае он мог пробудить здесь не только гномов… — Леголас остро взглянул на Гимли.

— Значит, будем готовиться к встрече и с другой нежитью, кем бы она ни была, — сурово проговорил тот и, подхватив топор, спрыгнул в ворох костей на полу.

Сходив за светильником, оставленным у стены и чудом не затоптанным мертвецами, он затем вернулся к саркофагу.

— Ещё я хотел бы знать, кто устроил здесь весь этот разгром до нашего появления? — произнёс Гимли, высоко подняв лампу над собой и оглядывая разрушенные гранитные гробы.

— Наверняка это орки, — с уверенностью заявил Леголас. — Они некоторое время жили в этих местах.

— Тогда почему они не тронули эти доспехи? — Гимли приблизился к одному из покойников, одетому в кольчугу, и склонился над его обезглавленным телом. — Такие вещи стоят немалых денег.

Леголас пожал плечами и, тоже подойдя к мертвецу, некоторое время изучал железную рубаху. Необычайно тонкой работы, та выглядела, словно сделанная только вчера. Затем Леголас столь же внимательно осмотрел остальных одоспешенных гномов.

— Как странно, — наконец промолвил он с немалым удивлением. — Эти кольчуги очень древней работы и сделаны… эльфами.

— Эльфами?! — изумился Гимли. — С какой это ещё стати гномы в те времена стали бы облачаться в эльфийскую броню?

— Спроси, Гимли, что-нибудь полегче, я не менее твоего озадачен, — уронил Леголас и поднял с пола череп одного из гномов, с надетым на него шлемом. — Да и шлемы у них тоже эльфийские…

Гимли с изрядным скепсисом поднял другой такой же шлем и скрупулёзно его осмотрел.

— И вправду эльфийский… — пробормотал он. — Хороший мастер ваял.

— Хороший, — согласился Леголас. — А не тронули их орки потому, что на них защитные чары от тёмных созданий. Осмелюсь даже предположить, что эти вещи ковались в самом Дориате[24]…

Обескураженно покачав головой, Гимли положил шлем на пол и, подсвечивая себе фонарём, стал обходить разрушенные саркофаги. Осмотрев со всех сторон один, он затем переходил к другому — и так по кругу.

Леголас несколько минут наблюдал за ним, а потом спросил:

— Что ты ищешь?

— Надписи. Хочу знать, кто был здесь погребён.

Леголас одобрительно кивнул и тоже стал осматривать саркофаги. Но, к разочарованию друзей, никаких надписей они не обнаружили — глумясь над мёртвыми, неизвестные вандалы зачем-то сбили все эпитафии. Лишь на сломанной крышке одного каменного гроба чудом сохранились две гномьи руны, образуя окончание «ур». Возможно, это были последние буквы имени, но не факт.

Потерпев фиаско с этими могилами, два исследователя наконец обратили внимание на последний саркофаг, стоявший в центре склепа. Он единственный сохранился, так как целиком был выполнен из какого-то чёрного металла, отливавшего в свете лампы красным и зелёным цветами одновременно. Наглухо закрытый массивной крышкой, он к тому же оказался и самым большим в склепе.

— Надо же, да ведь это галворн[25]! — изумился Леголас, осторожно потрогав саркофаг пальцами. — Легендарная сталь Тёмного Эльфа Эола! Вот уж не думал встретить её здесь, в Сумеречье, в тайном гномьем царстве, да ещё в таком количестве…

— Это не галворн, это моранг[26]! — поправил его Гимли, взирая на гроб горящими глазами.

— Второй после мифрила, только более тяжёлый и почти такой же дорогой, — понятливо кивнул Леголас. — Никогда не встречал, но весьма наслышан. Меня уже разбирает любопытство, чьё это захоронение.

Они медленно обошли вокруг саркофага, на крышке которого были выдавлены ряды затейливых рун.

— Тайный язык, — проговорил Гимли, кинув туда взгляд. — Но я смогу прочитать.

Подняв с земли обрывок савана одного из мертвецов, он смахнул с надписей пыль и принялся внимательно их изучать. И чем дольше он читал, тем выше вздёргивались его брови, говоря о величайшем изумлении, поразившем его. Наконец он глубоко вздохнул и глухим голосом прочёл надгробную надпись:

«Здесь покоится Велин, сын Кухина из рода Тулара, первый подгорный владыка Эмин Дуира, славный сын народа Огнебородых из Ногрода, собственноручно сразивший короля Элу Тингола и первым из гномов овладевший Сильмариллом. Вкусив орошённый Светом Камня королевский сок, он обрёл бессмертие и тысячи лет тайно правил сохранившими ему верность подданными, беспрестанно скитаясь с ними по миру после изгнания из родных мест. Обретя новый дом в прекрасных чертогах Эмин Дуира, он трудился в нём 203 года и 42 дня, прежде чем ядовитое дыхание глубин погрузило его в вечный сон. Это случилось в 2402 году Третьей Эпохи. * * * * Спи, Велин Бездетный, народ Огнебородых будет помнить тебя!»

— Вот так-так! — вскричал Леголас, едва Гимли умолк. — Стало быть, это могила подлого убийцы великодушного Тингола! И я столько лет жил поблизости и не ведал этого! Воистину сам Рок направляет нас, коль теперь начали всплывать тайны, одна другой поразительней.

При этих словах Гимли вдруг залился багровой краской, словно он испытывал сильнейший стыд. В общем-то, так оно и было. Потому что он неплохо знал историю и помнил, как в начале Первой Эпохи группа гномов Ногрода коварно убила эльфийского короля Тингола, правившего Дориатом, и похитила Сильмарилл. Вскоре, правда, эльфы их выловили и истребили, а Камень вернули домой, но кое-кто из гномов всё же уцелел и чуть позже обманом спровоцировал уже полноценный поход на Дориат целой армии. Гномам удалось проникнуть в королевство эльфов и разграбить его столицу, Менегрот, вторично похитив Сильмарилл. И хотя и это войско на обратном пути оказалось разгромлено ополчением эльфов во главе с Береном, зятем Тингола, некоторые гномы, похоже, каким-то чудом всё же сумели выжить, прихватив с собой и кое-что из награбленного. Любого добропорядочного гнома эта история неизменно повергала в жгучий стыд, даже если их кланы никогда не являлись участниками тех скорбных событий. Народ Длиннобородых как раз остался в стороне, но тем не менее Гимли всё равно чувствовал вину, хотя бы уже потому, что он происходил из наугрим[27].

— Теперь ясно, откуда у этих, — Леголас с презрением кивнул на трупы гномов в кольчугах, — древние эльфийские доспехи. Интересно, что ещё они сумели вынести из Дориата?

Но Гимли ему не ответил. Он всё ещё был под впечатлением произошедшего и узнанного здесь сегодня и радовался, что ожившие покойники в склепе не являлись его дальними предками, а принадлежали чужому клану, запятнавшему себя позором.

Впрочем, Леголас, похоже, и не ждал от него ответа. С отсутствующим видом он продолжал смотреть на чёрный саркофаг, а потом проронил, как бы размышляя вслух:

— Вот мне любопытно: как мог Велин остаться в живых после смерти Тингола? Ведь достоверно известно, что усилиями Берена и его эльфов король Ногрода был убит, как и те, кто ранее похитил у Тингола Наугламир[28] с Сильмариллом. Мы были уверены, что все, кому тогда посчастливилось избежать смерти от рук эльфов, нашли вскоре свою погибель от наших союзников энтов. Как же Велину удалось уцелеть и даже стать королём Огнебородых?