Из окна тускло освещённого помещения, где они меня заперли, открывается вид на море. Это могла быть учебная аудитория в те времена, когда здесь был Меморийский университет. Сейчас это пустая комната, где только стол с оружием и шестью лампами, только одна из которых горит, и шкаф в углу. Дождь стучит в двойное стекло окна, гремящее на ветру. Со мной только один стражник и судья Алессандро.

— Ни в коем случае не причиняй ей вреда, — говорит он, шмыгая носом. Под его глазами залегли большие тёмные круги. Он замечает мои браслеты. Слава Госпоже, я спрятала мешочек с остальным металлом. — Сними платину. Всю, что найдёте. Она нам нужна в наилучшем виде к сегодняшнему представлению. Врежешь принцу Кастиану, нет?

Я вскидываю голову, холодный ужас закручивается в моём желудке.

— Кастиан здесь?

Алессандро сминает пергаментный свиток и бросает в меня.

— Для тебя — лорд-командующий!

— Сию минуту, ваша честь, — говорит стражник, стоящий у двери уже наготове с мечом.

Ваша честь? Так обращались только к Мендесу. Видимо, они нашли его пустышку и уже повысили Алессандро до Верховного судьи. Я слышу звук его шагов по каменному полу, пока он идёт ко мне.

— Я так и знал, что тебе нельзя доверять. Сотни раз я повторял Мендесу, что тебя надо сослать сюда немедля, — он такой же самонадеянный, как Мендес. Надеюсь, его это также погубит. — Жаль, что с ним всё закончилось так. Но даже я бы не подумал, что ты будешь так глупа, чтобы самой сюда отправиться.

Они не поймали ни Марго, ни Амину. Меня наполняет горечь. Я даже подумываю выдать их Правосудию, но этот порыв проходит, сменяясь болью в душе, которую я давно не чувствовала. Они предали меня. Бросили. И всё же я не могу поступить с ними так же.

— Ты недооцениваешь меня, — говорю. Мой равнодушный тон, похоже, его беспокоит. Дез так часто делал, и это всегда срабатывало — его враги начинали действовать необдуманно. — Не переживай, ты такой не первый.

— Слышу от твари, сбегающей из дворца только для того, чтобы вновь быть притащенной туда обратно. В этот раз милосердия не жди.

Милосердие. Слово эхом повторяется в моей голове, как капли воды в пустой камере. Я наступаю на горло накатившим чувствам и вынуждаю себя быть той, кого он ожидает увидеть.

Мой рот изгибается в усмешке.

— Так, значит, вы нашли подарочек, который я оставила напоследок? Я бы завернула Мендеса в прекрасное дофиникийское кружево для короля Фернандо, но, увы, спешила.

Венка на его шее дёргается.

— Полагаю, мне стоит тебя поблагодарить, теперь я Верховный королевский судья.

— Мои поздравления, — отвечаю смешком на его надменность. Он отходит от окна и шагает ко мне. Чувствуется неуверенность в его попытке держать дистанцию, в его тяжёлом дыхании.

— Что смешного? — спрашивает он.

— Да просто вспомнилось, что я увидела в памяти Мендеса о твоей жене.

Его глаза навыкате, кулак взлетает в воздух.

— Заткнись!

— Кастиан был в тех воспоминаниях, но, думаю, тебе это и так известно. Интересно, как долго ты протянешь на своём посту до того, как принц решит избавиться от тебя и вернуть себе свою королеву.

Алессандро кривит губы, и его кулак прилетает в меня. Я чувствую кровь на языке, там где внутренняя поверхность губы ударилась о зубы. Сплёвываю на пол. Хотела на его обувь, но промазала.

— Посмотрим, как ты засмеёшься, когда окажешься на этом столе. Ты станешь самым настоящим монстром. Мы уже обратили одного робари в своё подчинение. Принц Кастиан вознаградит меня, когда я представлю тебя ему. Он жаждет получить нового монстра. Разве можно придумать что-нибудь лучше в дар кронпринцу, чем тварь, которая пыталась его убить?

Я смеюсь. Он не знает. Никто не знает, что Кастиан пытался помешать экспериментам Правосудия. Никто, кроме Мендеса, Себриана, а теперь ещё и меня. Мой рот наполняется горечью при мысли, что Кастиан — тот, кого я ненавижу больше всего на свете, — может быть моим единственным спасением.

— Я высосу каждое воспоминание из-под твоего черепа, — спокойно говорю я. — И когда люди будут смотреть на тебя, то будут видеть пустое место, чем ты, собственно, и являешься.

— Будет сложновато сделать это в оковах.

Я пытаюсь призвать свою силу, но она не откликается так, как это было в темнице. Я словно пытаюсь приподнять кирпичную стену силой мысли. Завитки на руках загораются, но распыляются, как искры пламени на ветру.

Алессандро смеётся над моими попытками. Вдруг кто-то яростно стучит в дверь. Стражник открывает дверь, из коридора доносится какой-то шум. Сумели ли Марго и Амина найти робари, пока я была заперта тут? Какой же дурой я была, когда думала, что старейшина мне доверяет. Если я стану одной из этих существ, они придут за мной? Чтобы покончить со мной? Они хотя бы смогут увидеть разницу между монстром, за которого они меня принимают, и тем, в кого меня собирается превратить Алессандро?

«Только ты решаешь, кем быть», — сказала Саида, но она не права. Все по-прежнему решают за меня. И в какой-то момент, я больше не смогу с ними спорить.

Я пытаюсь прислушаться к тому, что происходит в коридоре.

— Его забрали, Ваша честь, — женский голос в панике.

— Что значит «забрали»? Как можно было забрать принца?! — вопит Алессандро.

— Видимо, она была не одна, — говорит другой стражник.

Пощёчина.

— Идиоты. Сами будете объясняться перед королём. Я не возьму на себя ответственность за отвратную организацию безопасности своим предшественником.

Дверь с грохотом захлопывается, цилиндрический замок возвращается на место. Я бью кулаками в её крепкую деревянную поверхность, как вдруг что-то склизкое и холодное касается моего плеча.

Я оборачиваюсь с кулаком наготове и замираю, ошеломлённая, когда вижу, кто передо мной. Где же он прятался?

Он закрывает ладонями глаза, его кожа пепельная, потрескавшаяся от сухости, а на сгибе локтей красноватая. Его волосы чёрные — единственное, что выбивается из его неестественного вида. Словно всё, что обостряет его способности, в то же время уничтожает его изнутри.

Робари, который крадёт магию вместо воспоминаний.

Оружие.

Будущее, которое мне предстоит.

— Ты, — вырывается у меня, мой голос звучит сокрушённо.

— Я, — громко отвечает. То, как он говорит, напоминает мне звуки, слышимые из морской раковины, когда подносишь её к уху.

— Ты был здесь всё это время? — я осматриваю комнату. Дверь стенного шкафа раскачивается на петлях.

— Этот новый судья не знает о моих тайниках.

Он садится на пол недалеко от окна и смотрит на море. От его неподвижности у меня мурашки по коже.

— Но я узнал обо всех потайных дверях здесь, — продолжает он. — И ты узнаешь.

Я иду к окну и соскальзываю по стене на пол. Не удивительно, что заключённые здесь сходят с ума. Никак не сбежать. Стражники с одной стороны, море — с другой. Закрывая глаза, я вспоминаю взгляд Марго, когда мы пожимали руки и прощались, хотя никогда прежде этого не делали. Она уже знала, что собирается предать меня.

«Ты слаба, Рената», — сказала она мне в темнице. — «Вот почему я тебя ненавидела».

Какая же ты дура, Рен.

Себриан сидит рядом со мной. От него веет холодом, как будто это уже часть его. Я тоже стану такой холодной? Я провожу по венам, заметных под кожей моих рук. Не такие тёмные, как у него, не такие жуткие, как у Люсии.

Я слышу ржание лошадей и стук удаляющихся копыт. Должно быть, они отправили нескольких стражников за шепчущими. К убежищу Нурии, где все оставшиеся мятежник будут оставаться до завтра, пока не отправится корабль. Вновь звонят колокола — уже прошёл час, как меня поймали.

Мне больно от предательства Марго, но Саида ведь всё ещё в том убежище. Я думаю о новичках, юных мориа, которым нет места в политике и решениях совета. Они не заслуживают попасть в плен. Они не заслуживают той участи, которая постигла меня.

Мне нужно отсюда выбираться.

— Ты Себриан, да? — заставляю себя подняться.

Что-то в моём движении привлекает его внимание, потому что робари отрывает взгляд от морского пейзажа и переводит на меня.

— Да, думаю, это моё имя.

Я прислоняюсь к окну. В море шторм, ветер воет. Дёргаю плечами.

— Отсюда есть выход? Потайная дверь?

— Никто не покидает это место, девочка, — он понижает голос. — И уж точно не ты и не я. Они бросили тебя здесь, ведь так? Меня тоже когда-то бросили.

«Они бросили тебя здесь, Рен», — шепчет внутренний голос. Я хотела заслужить прощение Филипы не меньше, чем Иллана. Или Марго. Я тоже бросала людей. Но я никогда не переставала думать, как мне простить саму себя.

Зачем теперь рисковать собственной жизнью, чтобы спасти их? Они мне не друзья. Моя семья давно мертва. Но это ведь не правда? Дез был моей семьёй. Иллан. Лео — я обещала ему, что мы встретимся вновь. Саида… Ох, Саида. Знала ли она? Может, она тоже обманывала меня.

— Не все, — говорю вслух. Саида не могла. Я отказываюсь в это верить, как бы наивно это ни звучало.

Но Саида одна такая. Решение бросить меня было принято старейшиной… и Марго. Я думала, что если бы я смогла отомстить за Деза и уничтожить оружие, тогда бы… что? О чём я думала? Глубоко внутри я знаю: что бы я ни сделала, мнение шепчущих обо мне не изменится.

Всю жизнь я борюсь с этим ощущением, тяжким грузом лежащем на моём сердце. Что, если это не на сердце? Что, если всё в моей голове? Каждое украденное воспоминание, как камень, давит на меня, прижимает к земле, погребает заживо. Всегда было слишком много голосов, забивших мою голову, они кричат, когтями рвутся на свободу. Что будет, если я перестану сопротивляться? Что будет, если все эти воспоминания просто… исчезнут?

Я смотрю в серебряные глаза передо мной, как жидкий альман. Но когда я смотрю на Себриана, я вижу в нём своё будущее. Мне не выбраться отсюда. Никто никогда не сбегал из Соледада. Но один выход у меня всё же есть.

— Забери мою магию.

Он вскидывает голову. Наблюдает за мной, как будто я вылезла из-под камня. Букашка, которую легко раздавить.