Мы обыскиваем дом, чтобы найти вещи, в которых мы будем похожи на знать. Я надеваю простое платье-тунику поверх штанов и кожаные сапоги. Как только мы готовы, мы вчетвером садимся в повозку рода Тресорос и едем по скалистой тропе вдоль восточного побережья Сол-и-Перлы.

Я и Марго разместились с одной стороны, Амина — напротив, Томас управляет лошадьми. Странно вновь чувствовать себя частью отряда, хотя это и не та группа шепчущих, к которой я привыкла. Я отодвигаю шторку, чтобы посмотреть, как вдалеке вырисовываются очертания Соледада. Он построен в старом мориа-стиле — всюду стрельчатые арки с большими крылатыми тварями, размещённые вдоль крыш. Соледад расположен высоко на холме, у подножия которого бурлящее, беспокойное море разбивается о крутые скалы.

— А вы знали, что первое задокументированное упоминание ангелов было в Песне о Госпоже теней? — замечает Амина. Как ученица старейшины Октавио она прочитала все возможные тексты об истории мориа и Пуэрто-Леонеса. По крайней мере, из того, что не было сожжено королём. — Около столетия назад дед короля Фернандо поменял их на демонов и превратил ангелов в этих пухлых существ, похожих на детей, которых судьи так любят изображать на потолке.

Марго тянется через меня и задёргивает шторку.

— Хватит. Это наша первая миссия как единого отряда. Нам нужно сохранять спокойствие.

— Мы спокойны, — говорит Амина, то распуская волосы, то завязывая в хвост. — Насколько это возможно, при том, что мы собираемся ворваться в тюрьму, из которой ещё никто не сбегал.

Я не могу найти себе покоя и мну собственное платье.

— Давайте ещё раз пройдёмся по плану.

— Томас останется ждать в повозке, — говорит Амина. — Пока мы с Марго расчищаем путь к южному входу.

— Я беру на себя северную сторону, — добавляю я.

— Мы встречаемся в центре внутреннего двора. Там, как сказал Габриэль, есть винтовая лестница, которая ведёт к двери с металлическим солнцем, где судьи держат самых опасных заключённых. Всё просто, — заканчивает Амина.

Взгляд Марго мог бы превратить Амину в камень. Я хорошо знаю Марго и вижу, что она хочет напомнить юной иллюзьонари, что она не была на стольких миссиях, как мы, и что она не видела, как самые простейшие из планов могут пойти наперекосяк. Но сейчас неподходящее время, и как бы ни храбрилась Марго, она так же вспотела от волнения, как и мы.

— Я не подведу вас.

— Уж постарайся.

Целые сутки мы ехали до Соледада.

Я выглядываю из окошка. Для тюрьмы здесь как-то не так много стражников, как я ожидала. Их всё ещё больше, чем нас, но мы же не простые солдаты. Мы мориа.

Томас останавливает повозку на краю дороги, за двумя другими. Одна из них выглядит так, будто прибыла из дворца. Я думаю о том, назначили ли они уже кого-то на место Верховного судьи? И что же сделали с пустышкой-Мендесом?

— Спорим, ты бы сейчас хотела остаться здесь? — говорит Марго Амине, чья оливковая кожа позеленела, пока мы проверяем своё оружие.

Её молчание не вселяет уверенности, но это наш отряд, и мы нам нужно действовать. Мы выходим из повозки и разделяемся.

Марго хватает меня за руку, когда Амина уходит на несколько шагов вперёд.

— Увидимся на той стороне, Рен.

Мы пожимаем друг другу рук. Дезу не нравилось обниматься и говорить что-либо на прощание, но сейчас всё ощущается по-другому. Она чувствует то же, что и я.

Я оцениваю высоту стены, ищу каменные выступы. Приподнимаюсь, чтобы заглянуть. Там только один стражник. Он даже не замечает, что возвышаюсь над ним, пока не становится слишком поздно. Я прыгаю, приземляясь на его плечи, прибивая его к земле своим весом. Я роюсь в его воспоминаниях, ищу планировку тюрьмы.

В солнечный день в порте Сол-и-Перлы шум и суета. Чайки вьются над пляжем, желая найти остатки чего-нибудь съедобного. Он любит этот город. Любит то, что здесь всегда есть на что посмотреть, не то, что на его нынешнем посту в Соледаде, где из всех развлечений — слушать вопли заключённых. Но их легко не замечать, когда ветер начинает завывать сильнее. Его сослуживцы машут ему с причала.

Это его единственный выходной в этом месяце, и он решает ни в чём себе не отказывать. Он платит десять медных либби за партию свежей корвины, чтобы принести домой жене и сыну. Он перебрасывает связку рыбы за плечо и шагает к причалу, чтобы посмотреть, как корабли уходят в море.

Местные суеверные женщины часто приходят с корзинами, набитыми гвоздиками. Они отрывают лепестки и бросают их на палубы кораблей, отправляющихся в плавание. Буйство красок заставляет его остановиться и присмотреться к последнему судну. Мужчины и женщины на палубе тянут руки вверх, словно пытаясь поймать утренний ветер, несущий корабли в море.

Я разрываю связь, сбитый с толку стражник падает на пол. Я прокручиваю это воспоминание в голове раз за разом. У меня осталось десять минут, до того как зазвонит колокол в башне наверху. Мне нужно попасть во внутренний двор, но я замерла в шоке от одной детали из воспоминания, которая не значила ничего для стражника и значила всё для меня.

Там, на палубе того корабля, сверкающего в утреннем солнце, среди лепестков гвоздик на ветру, стоял человек, которого я бы узнала где угодно.

Дез.

Такой же, как когда я видела его в последний раз. Красивый, полный жизни, как всегда. Только одно изменилось — у него не было левого уха.

Это невозможно.

Должно быть, это какое-то старое воспоминание, когда он ещё был жив.

Потому что я видела его мёртвым…. Я видела, как по эшафоту катилась его голова и остановилась прямо передо мной. Я видела кровь, стекающую с клинка принца, и злые голубые глаза Кастиана, пока он выступал с эшафота. Так непохожие на те, с которыми он явился на бал на Фестивале Солнца. Воспоминание о его руках, запятнанных кровью Деза, на мне вызывает волну ненависти в моём теле.

Но всё же увидеть лицо Деза, несколько секунд назад, в воспоминании, это как нож в сердце. На меня вновь нахлынула скорбь. Всё это время у меня даже не было толком времени остановиться и прочувствовать утрату. Не по-настоящему. Не так глубоко. Понимание, что он никогда больше не будет со мной, что я никогда не смогу его обнять или поцеловать, или рассказать ему о своих чувствах. Мой защитник, мой соучастник, мой лучший друг.

Нет, я не могу. Пока нет. Не сейчас.

Счёт времени идёт на минуты. Я стряхиваю с себя оцепенение и утаскиваю стражника за угол. Я связываю его, вставляю кляп в рот, но продолжаю думать о его воспоминании о порте Сол-и-Перлы, где сейчас все остальные шепчущие надеются отправиться в Лузо. Я не могу остановить поток вопросов в своей голове. Когда последний раз Дез был на миссии с кораблями? Была поездка в Дофинику, где он провёл четыре месяца. Он вернулся с неровной бородкой — его первой настоящей растительностью на лице. Он попытался поцеловать меня, но она выглядела такой колючей, что я отклонилась. Это было три года назад.

Я смотрю на лицо человека из воспоминания снова и снова. Медово-карие глаза и длинная тёмная борода. Это мог быть кто угодно. Но потом он затягивал верёвки на правом борту, и я могла отчётливо его разглядеть, вплоть до шрамов на открытых руках. Я знаю эти шрамы, я проводила пальцами по каждому из них. Но Дез выглядел иначе. У него не было уха. Как это возможно, если только это не случилось недавно?

Я шлёпаю себя по щеке. Наверное, это побочный эффект магии Саиды. Искажённое восприятие, которое заставляет копаться в чувствах, которые мне нужно взять под контроль.

— Я не подведу вас.

— Уж постарайся.

Часы показывают, что осталось пять минут. Я бегу вдоль здания, ведомая лунным светом и тусклым светом газовых ламп. Я слышу вопль со стороны внутреннего двора тюрьмы. Моё сердце бешено бьётся, я мчусь, переживая за Марго и остальных.

Добегая до двора, я сразу понимаю, что это был не крик и не плач, а просто завывания ветра. Теперь я понимаю, почему это место называется Соледад — «одиночество», — оно может заставить тебя поверить, что ты здесь совсем один с бескрайними холмами с одной стороны и холодным, тёмным морем — с другой.

Я издаю краткий свист. Дез использовал воробьиный свист как сигнал, и он как-то закрепился. Эстебан приходил в бешенство, потому что не мог свернуть язык или правильно поставить губы, что сделать звук потише.

«Так, хватит», — говорю себе. — «Сосредоточься. Сосредоточься на том, что здесь и сейчас».

Пока я стою здесь одна, я задаюсь вопросом, мог ли быть тот крик всё же не от ветра. Вдруг это была Марго или, может быть, Амина, которая впервые на такой миссии. В крайнем случае, Томас ждёт в повозке, готовый увезти нас, когда мы заберём робари.

Когда часы пробивают время, я понимаю, что что-то пошло не так. Они должны быть здесь. Я слышу резкий свист, какой получается с пальцами, он не похож на наш, воробьиный. Я разворачиваюсь, чтобы найти источник звука, и понимаю, что стою здесь не одна.

Я окружена дюжиной стражников.

Теперь колокола извещают не только о времени, но и поднимают тревогу.

Тогда я замечаю их. Марго и Амина крадутся в тени. Дверь с металлическим солнцем открывается, и прежде чем зайти, Марго оборачивается, глядя мне прямо в глаза. Никакой реакции.

— Я не подведу вас.

— Уж постарайся.

Филипа никогда мне не доверяла.

Марго никогда мне не доверяла.

Я не осознавала, насколько прикипела к Марго до этой самой секунды, когда боль от её предательства разрывает меня на куски.

Я не сопротивляюсь, пока стражники тащат меня в тюрьму. Теперь я понимаю, что на самом деле обо мне думают шепчущие, и какая роль в этой миссии была мне уготована всё это время… Приманка.