Он лежит на койке, без сознания. К счастью, прикрытый простынёй. Я сижу рядом. Ошейник всё ещё у него на шее — жёсткая чёрная полоса, заклеймившая моего принца как собственность публичного дома. Что-то во мне окончательно ломается, я сгибаюсь пополам, роняя голову на руки и стону. А ведь могло быть намного хуже.

Ошейник кажется величайшим унижением, поэтому я осторожно снимаю его, случайно задевая пальцами пылающую кожу. Под ошейником, настолько вдавленная в кожу, что остался след, оказывается подвеска. Маленький бриллиант в форме звёздочки, подаренный мне Тилом, который я надела на Зендера и таким образом смогла его найти. Судя по всему, Тил специально его спрятал под ошейником. А значит, он знал обо всём с самого начала.

Я оставляю подвеску на месте.

«Кел. Следуй за звездой».

А вот чипа уже нет. Зендер вновь стал собой. От него пахнет дешёвым парфюмом и ладаном, но никаких ран я не вижу. Вероятно, у него будет болеть голова, как у меня после парализатора. Забывшись, я убираю его пряди с лица. Он открывает глаза, ловит мой взгляд и сонно улыбается.

— Привет, Пет.

— Привет, Зен, — шепчу я. В горле застревает ком.

— Он обещал, что ты придёшь.

Вздыхаю. Чувствую себя выжатой как лимон.

— Возможно, он всё-таки держит своё слово.

— Возможно.

В медотсек возвращается врач, и мне всё-таки приходится покинуть его. Даже если это последнее, что я хотела бы сделать. Меня валит с ног от усталости. Если задержусь, боюсь, меня тоже начнут лечить, а я уже сыта по горло всеми этими медицинскими манипуляциями.

Я возвращаюсь в свою маленькую каюту, сажусь на кровать и долго, не отрываясь, смотрю на конверт.

В итоге всё-таки решаюсь открыть его. Внутри оказывается записка и какая-то сломанная металлическая штуковина, которая, видимо, когда-то была изящным переливающимся диском с лабиринтом. Почерк, конечно же, безупречный, такой оттачивают годами только для того, чтобы хвастаться всем своим блестящим образованием и аккуратностью.

«Моя дорогая генерал Кел,

Прости меня. Мне пришлось так поступить, чтобы спасти его. К тому моменту, как ты прочтёшь эти строки, я уже буду далеко: изгнан или казнён. Кейда будет настаивать на том, чтобы меня бросили в самую тёмную дыру на Куоре, где меня никто не найдёт, но я сомневаюсь, что дойдёт до такого. У меня всегда был талант выкручиваться из сложных ситуаций. Если обо мне ничего не будет слышно, знай, что я всё ещё где-то жив. Но наш Зендер предназначен одной лишь тебе. Будь рядом с ним.

Тил»

И ниже постскриптум:

«Верни, пожалуйста, осколки антейму и передай мои извинения. Никто не должен владеть такой технологией, особенно те, у кого плохие намерения».

И всё. Это всё, что он написал. Никаких больше извинений.

«Наш Зендер предназначен одной лишь тебе».

Если бы.

Я складываю всё обратно в конверт. Верну то, что осталось от чипа, Кону вместе с извинениями Тила. Остальное же оставлю себе.

Когда я засыпаю, даже не раздевшись, мне ничего не снится. Отмечаю корректировки курса, оживление и замедление двигателя. Это как спать в сердце огромного зверя, плывущего среди звёзд. Внезапно понимаю, что скучала по этому ощущению. По какой-то неведомой причине я чувствую себя как дома. В безопасности.

***

Когда я просыпаюсь, атмосфера на борту корабля заметно меняется. Я не сразу понимаю, в чём дело. Единственное предупреждение — это сообщение Тома о том, что он ждёт меня.

— Его величество, король Маркус Вейрианский, взошёл на борт в одиннадцать ноль ноль. Со всеми почестями. Антеес уведомлён о скором прибытии.

Отряд вейрианской королевской стражи уже стоит у дверей моей каюты, но вроде бы они никуда не торопятся. Я спокойно принимаю душ и переодеваюсь в свой обычный чёрный костюм. Завязываю волосы в аккуратный хвост, чтобы не мешались у лица. И вот я вновь выгляжу как солдат. Не как антейский генерал, а скорее как новобранец. Но я должна это сделать. Это единственное оружие, что у меня осталось.

Я должна выглядеть подобающе.

Я шла по коридорам «Отважного» в окружении солдат, как королевская особа. Или преступница. Опаснейшая преступница.

Как минимум, меня ждёт строгий выговор.

Король Маркус Вейрианский сидит за столом Зендера. Кронпринца нигде не видно. Я стараюсь не выдавать своего разочарования. Он, скорее всего, ещё в медотсеке. Иначе бы он пришёл. Ну, я хотела бы, чтобы он был здесь. Хотя бы раз. Я могла бы положиться на него, потому что мне хочется верить, что он бы не подвёл меня. Но каждый раз — каждый — результат один и тот же.

Король просматривает материалы на экране перед собой. В его чертах я узнаю скорее его дочь, чем сыновей. Бел хмурится точно также. Но тем не менее могу представить, что когда-нибудь Зендер тоже станет таким. Настоящим королём.

— У меня к тебе дело, Петра, — начинает он глубоким размеренным голосом, который вызывает доверие у народа. И страх у меня. — Я хочу прояснить один момент, прежде чем мы долетим до Антееса. Чтобы не осталось никаких недопониманий.

— Да, ваше величество.

Нет смысла прикидываться дурочкой. Я знала, что так и будет. Знала много лет назад и знаю сейчас. Я прекрасно отдаю себе в отчёт в том, кто я и что из себя представляю.

— Мой сын известил меня о своём намерении жениться на тебе, — король поднимает на меня глаза. Не сказать, что взгляд был враждебным, но и дружелюбия в нём не было. — Более того, он заявил мне, что не женится ни на ком другом.

Вот как? Мне он сказал, что любит меня. И всё. О чём он только думал? Что это величайшая честь? Или ультиматум? Он не мог пойти более дипломатичным путём или хотя бы поговорить об этом сначала со мной. Уже представляю, как бы мы разругались. Его легендарное упрямство появилось не на пустом месте. Оно есть у всех Мерринов. Это не просто типичная вейрианская твёрдость. Это их особая семейная черта.

— Ваше величество, — произношу я, потому что он определённо ждёт от меня ответа, хотя формально никакого вопроса не прозвучало. А я не знаю, что сказать. Я в тупиковой ситуации. Могу только стойко выдержать бурю, что вот-вот грянет. И лучше мне сейчас говорить только правду.

— Ты любишь моего сына, Петра?

Ох.

Я распрямляю плечи и смотрю на стену позади него, чуть левее его уха. Глаза жжёт, потому что я знаю, что будет дальше. Просто знаю. И не могу выказать слабость.

Так вот, правда. Какими бы ни были последствия.

— Всем сердцем.

Долгая пауза.

— Что ж… прискорбно, — он снова смотрит в планшет, читая что-то, словно потерял ко мне всяческий интерес. Я смотрю, как его взгляд бегает по строчкам. Жду. — Ты же понимаешь, что эти отношения невозможны?

О предки, он старается быть добрым и благоразумным. Это даже хуже, чем я ожидала. Если бы он кричал, угрожал, велел запереть меня в каюте, а потом отправить в изгнание, мне было бы проще. Я могу выдержать королевский гнев, возмущаться несправедливостью обвинений. Но это…

— Д-да, ваше величество, — а толку спорить? Он прав. Кронпринц Вейриана никогда не сможет жениться на дочери Левандера Кела. — В скором времени я вернусь на Антеес. До тех пор прошу разрешения остаться в своей каюте. Уверяю, я не доставлю никаких хлопот на «Отважном».

— Разумеется. Тем более что мы уже в пути, — учитывая, что я служу скорее Кону и Бел, чем ему, то формально он не вправе запретить мне вернуться. Но он вполне мог выставить меня со своего корабля на ближайшем астероиде, чтобы дальше добиралась сама. Вот и всё. Конец моим глупым надеждам, которые я лелеяла, хотя с самого знала, чем всё закончится. — Жаль, что всё так обернулось, Петра. Ему следовало понимать, к чему это приведёт, и не заходить так далеко.

Его слова для меня как пощёчина. Ему следовало понимать? Не стоило ему заходить так далеко? А я что, в этом не участвовала?

Нет. Я не могу это так оставить. Я не потерплю от него жалости.

— Дело не только в вашем сыне, ваше величество. Я не какая-то там случайная девчонка, на которую он запал. Вы знаете меня, знаете, какой я человек. Я бы пошла на всё ради Зендера. На всё. Я едва не умерла ради него. Я пролетела три планетные системы, чтобы разыскать его, когда все остальные бы сочли это безнадёжным. Вы готовы были отдать его Императрице, но не я. Я бы вышла за него замуж сию же минуту, если бы это могло остановить её, но она бы тогда просто убила меня и решила тем самым проблему, верно? Мне не нужна вечность с ним. Я не жду этого. И уж точно мне не нужна корона. Теперь я понимаю вашу жену. Корона всегда на первом месте, ведь так?

Он сужает глаза:

— Ты ступаешь по тонкому льду, Петра.

Возможно, упоминать Иоланду Астол было ошибкой. Возможно. Но я уже сделала столько их, что теперь это неважно. Всё равно всё летит к чертям. Так пускай и меня унесёт в ад.

— Не выставляйте всё так, будто это всё его инициатива. Будто мои чувства незначительны, будто я не готова умереть за него. Я сотню раз доказала обратное. И не только за него, но и за Бел. Вы недооцениваете их, ваше величество. Они не ваши марионетки, они ваши дети. Вы даже не замечаете, как сильно их любят окружающие. Даже Тил пошёл на всё, что было в его силах, чтобы защитить Зендера от Императрицы. Вы знали об этом? Если он всё ещё жив, то он проведёт остаток дней в бегах. Вы не представляете, на что готовы пойти ради него другие.

Король хлопает руками по столу и, опираясь на них, поднимается.

— Так значит, ты и, как я понимаю, Велентин Тил, известный своей сомнительной репутацией, любите моего сына больше, чем его родной отец?

— Конечно, люблю. Как Иоланда любила вас. Разве она смогла бы просто отказаться от вас и уйти?

— Если бы того требовал долг? Да. Смогла бы.

Долг. Мы всегда возвращаемся к одному и тому же. Долг. Будто это наша суть. Долг каждого вейрианца… Ох, я не хочу об этом говорить.

— А вы бы её отпустили?

Он смеётся. В самом деле смеётся. Медленно, горько, безрадостно. И вот теперь я жалею, что заговорила о ней. О предки, надо было подумать дважды. Какая же я идиотка. Надеюсь, на астероиде, где он меня высадит, будет достаточно кислорода в атмосфере.