Горячие танцы

Тащу Чарли за собой, и Блу с Аннабель быстро следуют за нами. Музыка звучит так громко, что я чувствую ее даже костями и зубами. Тяжелый бас заставляет вас забыть, кто вы есть. Другими словами, это экстаз для моих ушей.

Пол покрыт черной плиткой, а стены выкрашены в темно-красный цвет. По всей комнате от пола до потолка тянутся шесть цилиндрических труб. В стали прорезаны щели, а внутри них горит пламя. Даже если кондиционер включен, чтобы компенсировать это, пот все же стекает по моему телу. Бармены одеты как демоны, в некоторых местах хаотично и гипнотически танцуют люди, прикованные к полу цепями. Вдыхаю густой запах дыма, и когда мимо проходит официантка, покупаю алый напиток, который дымится у меня в руке.

Чарли наклоняется ко мне, и я представляю себе, как она видит это место — темное, зловещее подземелье, которое никто бы не захотел увидеть. Если бы девушка только знала, как плох ад на самом деле. Это место, эта маленькая комната в модном клубе — крошечная выборка. Но это ничто в сравнении. Действия людей в этой комнате, не так уж сильно отличаются от того, что я делал в жизни. И странным образом мне хочется, чтобы Чарли была свидетелем этого. Может я надеюсь, что она каким-то образом увидит меня насквозь и спасется. Потому что я не помогу ей с этим.

Поворачиваюсь лицом к ребятам. Блу с опаской оглядывается вокруг, а Аннабель уже привыкла. В ее руках такой же красный напиток, как у меня, и ее улыбка сияет в свете прожекторов.

— Здесь жарко, как в аду, — говорит она, поймав мой взгляд, пытаясь пошутить, но безуспешно.

— Неубедительно, — отвечаю я.

Аннабель смеется и хватает Чарли за руку.

— Подруга, давай, блин, веселиться.

По полу стелется туман, пульсируя от стробоскопов, и Аннабель с Чарли быстро исчезают внутри него. Блу бросает на меня непонятный взгляд и следует за ними. Не успеваю опомниться, как все трое исчезают из виду, смешиваясь с танцующей массой.

Столики у задней стены предлагают уединение от сексуально озабоченных тел, и хотя обычно я являюсь душой вечеринки, двигаюсь к ним. Сейчас мне нужно время, чтобы выработать стратегию.

Подходит официантка и протягивает мне еще один бокал красного коктейля. Я плачу ей и расслабляюсь. Через несколько минут уже собираюсь предложить Чарли сделать что-нибудь сумасшедшее. Может, стащить у кого-нибудь бумажник или ввязаться в драку. Предложить то, что девушка никогда не сделает трезвой или вне этой комнаты.

Чарли хорошо справилась, попросив красоту, но это задание тяготит меня, и чем быстрее заберу ее душу, тем быстрее смогу вернуться к нормальной жизни.

Откидываю голову назад, думая о ее душе. Какая же она яркая — я никогда не видел такую незапятнанную душу. Чарли — хорошая девочка и заслуживает долгой и счастливой жизни.

И загробной жизни.

Качаю головой и провожу пальцами по волосам. Я ничего не могу сделать. Не могу взять на себя весь преступный мир, чтобы спасти ее. Даже не знаю, почему я об этом думаю. Это бессмысленно.

На другом конце зала замечаю танцующую Чарли. Ее руки закинуты за голову, и Блу поднимает ее за талию в воздух. Видя, как он держит ее вот так, сжимаю челюсти. Он ведет себя безрассудно. Девчонка могла упасть и пораниться. Или его рука могла случайно коснуться нежной кожи ее живота. Желудок сжимается. Я поворачиваюсь, чтобы что-то сказать, но останавливаюсь, заметив, что Чарли смеется. Этот смех. Я помню его с первого дня, когда мы с ней встретились. Трудно представить, что я тоже смогу так смеяться. В груди скручивается узел, и я сразу понимаю, что это такое.

Зависть.

Делаю еще один глоток красного коктейля, стараясь заглушить эти мысли наилучшим известным мне способом. Когда снова смотрю, то не вижу Чарли. Я схожу с ума, когда девушка исчезает из поля моего зрения. Потому ли, что Чарли — мое задание или еще почему, я не знаю. Эта борьба преследует меня с той ночи после вечеринки Тейлор.

Бью кулаком по столу и отодвигаю стакан. Сегодня мне не нужен алкоголь. У меня от него голова идет кругом, и я ничего не могу сделать. Ничего.

«Абсолютно ничего».

Босс нацелился на Чарли, и если это она уничтожает наши печати, то на то есть веские причины.

Слева что-то бросается мне в глаза. Или, скорее, «кто-то» ловит мой взгляд. Поворачиваюсь и вижу, кто идет, а после замираю.

Ее густые рыжие волосы падают свободными волнами на плечи, а кожа гладкая. Она улыбается, когда видит, что завладела моим вниманием, ее накрашенные красным губы дразнят. И ее тело способное вскружить голову любому парню. Девушка похожа на модель из «Плейбоя» 50х годов, с такими изгибами, что у старика остановилось бы сердце. И, возможно, у молодого парня тоже.

Она скользит к моему столику, виляя бедрами. В голове только: «бум-бада-бум-бада-бум!».

— Это место занято?

Ее голос мягок, как масло. Прежде чем успеваю ответить, девушка опускается рядом и закидывает ногу на ногу. Ее обтягивающая зеленая блузка привлекает внимание, и мне приходится остановить себя от проверки того, что она обнажает. Потом я удивляюсь, почему останавливаюсь.

— Меня зовут Валери.

Она лезет в свою золотую сумочку от «Гуччи», достает сигареты и, о, нет, это один из тех длинных мундштуков. Валери вставляет сигарету в мундштук и закуривает. Когда девушка выпускает клуб дыма над головой, я спрашиваю:

— И ты сидишь за моим столом, потому что?

Она улыбается мне, совершенно невозмутимая.

— Дорогой, я — та, кого ты хочешь видеть за своим столом. Доверься мне.

Закатываю глаза. Я не очень люблю людей с завышенной самооценкой. Мне достаточно собственной.

— Послушай, я здесь кое с кем.

— А теперь ты здесь со мной.

Еще один клуб дыма поднимается над ней.

Окидываю взглядом ее заоблачные каблуки, соблазнительную фигуру и останавливаюсь на голубых глазах. Девушка, наверное, лет на пять старше меня, и я удивляюсь ее опыту. Нужно сосредоточиться на своей работе. Я слишком далеко зашел, чтобы сегодня вечером свалить.

— В любую другую ночь, милая, я съел бы тебя живьем. Но у меня действительно есть…

Кто-то врезается в ее кресло и проливает напиток ей на спину. Валери выгибается, как испуганная кошка, и ее рот открывается в идеальном красном «О». Пьяница спотыкается, не останавливаясь, чтобы проверить повреждения, но другой чувак бросается на помощь. Сначала он пытается убрать беспорядок с помощью салфеток, а когда это не помогает, стягивает рубашку через голову и вытирает жидкость, пропитавшую ее платье.

Валери выхватывает у него рубашку и проверяет этикетку.

— Дорогая.

— Не велика потеря, — говорит парень. — Рад помочь. Хочешь, чтобы я надрал этому парню задницу?

— Нет, спасибо, — говорит Валери с впечатляющим самообладанием. — Ты был очень мил. А теперь беги.

Парень секунду смотрит на нее, как загипнотизированный, потом бормочет что-то о танце позже и уходит, совершенно не обращая внимания на то, что он теперь без рубашки.

Валери поднимает руку с ярко-красными ноготками и щелкает пальцами в его направлении. Свет души парня вспыхивает, и как только я открываю рот, она выпускает блестящую розовую печать.

Я вскакиваю из-за стола и обвиняюще тычу в Валери пальцем.

— Ты!

Девушка с явным равнодушием разглядывает свои ногти.

— Данте Престон Уокер, пожалуйста, присядь.