– Этот Саклас да Баот – просто маньяк, одержимый манией величия, – сказал Рон.– Меня вот что больше всего интересует, – сказала Света, – портрет с инициалами «С. Б.» в старом доме. Не исключено, что это голографическое изображение Софьи Барбеловой, а раз так, то мы можем поговорить с ним.Когда друзья посетили вновь старый заброшенный дом, первое, что они увидели, был именно портрет Софьи.– Странное дело, – вслух подумала девушка, – раньше он висел в тайнике.Никита слегка дотронулся стиломенсом до изображения на портрете. Софья слегка улыбнулась, и по губам ее можно было прочитать: «Остановите моего сына!»Никита и Рон шли первыми по длинному коридору. Коридор привел их в просторную гостиную. Вспышка слепящего яркого света была мгновенной. Когда зрение вернулось к ребятам, они увидели старика, сидящего в красном кресле посреди комнаты. Это был Саклас да Баот собственной персоной. Глаза его горели неутомимой ненавистью еще сильнее, чем обычно.– Что же, Никита Клавдин, – проговорил Ветхий презрительно, – ты сумел уничтожить часть моей души, но смертный час твой все равно пришел.Никита казался спокойным. Он положил руку себе на грудь и сквозь рубашку почувствовал жар Цветка Жизни, который горел на его груди.– Рон, – сказал Никита другу, – пожалуйста, выйди из комнаты. Мы должны остаться наедине.– Но… – только и мог произнести Рон, дрожа и едва ли не плача.– Так надо, – сказал Никита, и его лучший друг скрепя сердце повиновался.