графский отпрыск понял все, абсолютно все.

Дрогнувшей рукой он передернул затвор оружия, загоняя патрон в патронник, и направил пистолет в сторону своего отца.

Лишь одна фраза приглушенным стоном вырвалась из его груди: За что?!!... Что ты наделал….

Я же любил её!

Неожиданно лицо старого барина исказила гримаса ненависти: За что?!! Да я спасал тебя от этой мрази, от этой непокорной холопки….

-Молчи!- не выдержав, закричал Петр, злые слезы бежали по его щекам—Где она?! Я спасу ее!!!

- Нет её более,- коротко и безучастно ответил граф—собачки её разорвали и съели…ты же знаешь моих собак!

- Замолчи, чудовище!- закричал Петр, ствол пистолета судорожно дрожал в его руке -Ты не человек! Ты - монстр! И я стыжусь, что я твой сын!!! Скажи….что тебе, хоть немного её жаль!

- Нет!-в исступлении заорал олигарх- Я никого не люблю! Ни тебя, ни тем более её, твою грязную потаскуху!!! Я убил бы её с удовольствием еще не раз!!!

Договорить граф не успел, потому что золотой подарочный пистолет нашел свою цель и выплюнул в него раскаленную пулю.

Олигарх пошатнулся и упал на пол.

Из его живота грязным кровавым родничком текла и пузырилась кровь.

Входная дырка от пули была маленькая, зато со спины зияла огромная открытая рана.

Старик Духалов чересчур хорошо разбирался в оружии и понял, что это конец.

В открытую дверь зашла какая-то незнакомая моложавая женщина, которая на какой- то миг

показалась олигарху знакомой.

С ужасом посмотрев на трупы людей, и презрительно глянув на богача, женщина подошла поближе.

-Что ?- холодно спросила она его- Не узнаёшь меня, падаль?!

-Кто ты ?-прошептал умирающий граф- Я не знаю тебя……..

-Знаешь, очень хорошо знаешь! - с отвращением посмотрела на него незнакомка -Помнишь Ирочку Тотмакову, которую ты изнасиловал когда- то ?! Так вот, это я! Знай, падаль от насилия твоего родилась дочь, от которой отказалась я еще в роддоме….Не смогла принять плод насилия твоего! Отследила я её сейчас…. Дочь она приёмная у вашей Степаниды, Настенькой её зовут!

Твоей дочери, падаль, пятнадцать лет уже! Так что доживай в радости, дочь у тебя есть!

Сказав это, женщина с отвращением плюнула в лицо олигарха и вышла.

-Дочь, доча….-плакал потрясенный олигарх---Боже! Что я наделал, что натворил!!! И нет мне места в аду, ибо даже ада я не достоин!

Оглушенный и убитый горем стоял на коленях перед своим отцом его сын Петр.

И вдруг, граф тонко и визгливо, как- то по- бабьи завизжал, ибо явственно увидел зависших над ним страшных, черных, вонючих и крылатых ужасных бесов ада, которые своими когтистыми лапами принялись выдирать из тела олигарха его грешную душу.

Старый граф умер в ужасающих мучениях.

Посмотрев на мертвое и безжизненное тело убитого им отца, Петр поднес дуло пистолета к своему виску.

Звонко хлопнул выстрел.

В это время Настенька успела подбежать к заветной березке, где её и настигла свирепая свора псов-людоедов. Крепко, как родную мать, обняла белоствольную березку девушка и в этот миг

вся свора накинулась на неё.

Подбежавшие зверолюди сладострастно наблюдали, как огромные мастифы, бульмастифы, ротвейлеры и кане- корсо буквально раздирали на части несчастную, но лишь подбадривали собак, продлевая мучительную агонию девушки.

И взмолилась тогда Настенька, уже не в силах превозмочь дикую боль от клыков разрывавших ее на части собак: Помоги мне, Господи!

И вмиг ушла куда- то боль, и Настя вознеслась, подобно белому голубю, смотря откуда- то сверху на свое поруганное и терзаемое собаками безжизненное тело…..

Далее, возносясь все выше и выше, она увидела Свет и Его Самого, Того, Которого не знала, но любила ВСЕГДА!

- Хватит!- недовольно пробурчал старший охранник---Откинулась девка…. Вон, собаки уже березу грызут!

В самом деле, в неистовой ярости разбушевавшиеся псы грызли тонкий ствол березки, от которой то и дело отлетали щепки, и наконец, поверженная русская береза жалобно всплакнув, упала к лапам чудовищных взбесившихся псов.

Пробовали зверолюди оторвать Настеньку от березы, да куда там!

До того были сильны мертвые девичьи объятия, что даже расцепить руки нелюди не смогли.

Да впрочем, и не успели.

Совсем близко, музыкой запоздалой победы и справедливого Божественного отмщения прозвучала полицейская сирена, и к месту трагедии, на огромной скорости, скрипнув тормозами, подлетел патрульный УАЗ.

Моментально оценив ситуацию, сержант Светлов сдернул автомат и длинной безжалостной очередью расстрелял всех нукеров-охранников и собак-людоедов.

После чего, отбросив в сторону ненужный автомат, спотыкаясь и падая, он подошел к срубленной собачьими челюстями березке и заглянул в мертвое лицо своей любимой.

По щекам Павла градом текли слезы невыносимой боли Любви и Разлуки.

Вспомнив свою клятву, он посмотрел на широко открытые глаза своей Любимой, отразившие синее-синее безоблачное Небо и попросил: Боже, прости меня…..но я не могу без неё………

С этими словами он достал из кобуры свой верный « Макаров» и передернув затвор, выстрелил себе прямо в сердце и замертво упал на свою Любимую, обнимая её.

Последнее, что успел увидеть сержант Павел Светлов, как в сиянии ласкового, живого и вечного Света, Его встречает несущая в себе весь этот Свет, Его Любимая.

АНГЕЛЫ УЛИЦ

Новелла

Ангелам во плоти

ПОСВЯЩАЕТСЯ

А медалей «За отвагу» у лейтенанта Славина было целых три.

Был еще орден, вернее два - «Красной Звезды» и «Боевого Красного Знамени», правда не любил наш лейтенант красоваться своими наградами, впрочем, как и многие настоящие бывалые фронтовики.

Ибо, как учил их комбат, которого уважительно за возраст, и не только, звали «Батей», что мол снайпера любят то, что блестит, да на солнышке играет.

И надо сказать, что прав был «Батя» как никогда, и ему, командиру второго пехотного взвода гвардии лейтенанту Вячеславу Ивановичу Славину это объяснять уже не надо.

Хотя, скажем так, по молодости своей и горячности удалецкой пулям Вячеслав не особо кланялся и поэтому частенько комбат поругивал его за это.

Вот и сейчас лейтенант Славин стоял перед комбатом и виновато посматривал на майора, «песочившего» его в очередной раз.

Дверь в штабную комнату была плотно прикрыта и занавешана плащ-палаткой, поэтому даже при всем желании разговор их подслушать никто не мог.

-Это ты того, не геройствуй тут мне! - сердито, по-отечески выговаривал Славину пожилой майор. - Что давеча учудил, а?! Сам на дзот с гранатой полез! У тебя, что, подчиненных нет?!!

Славин грустно покачал головой, словно бы соглашаясь во всем с комбатом.

- Так ведь …, - неожиданно улыбнулся лейтенант, - пополнение у меня все молодое и не обстрелянное… . Кого послать на убой-то, пацанву эту зеленую?! И сами погибнут и дела не сделают… .

- Ты мне это брось, свою философию втирать! - грозно посмотрел на него комбат. - Давно я с тобой, чертеняка, привык… . Да и в Берлин вступили, май сорок пятого на дворе! Соседи-то уже рейхстаг штурмуют! До победы пол-шага, не боишься погибнуть в самый-то конец войны, а?!!

Молодой лейтенант посмотрел на комбата и улыбка, немного не уместная для подобного случая появилась на его лице.

- Нет, Петр Сергеевич, не боюсь! - лихо, по-молодецки так, глянул на майора Славин. - Я заговоренный! Вот недавно цыганка мне нагадала и всем бойцам моим, что мы, как ангелы улиц, а ангелы разве погибают?! Помните, товарищ майор, это когда мы концлагерь освобождали… много там узников было: русских, поляков, евреев… вот и цыганочка эта там была…. Ужасов там насмотрелись, страсть!!! Да, страшная сила – война, и будь проклят тот, кто захочет ее повторить!

- Ангелы… - с недоверием посмотрел на Славина комбат. - Ангелы, чай, на небе, а не на земле обитают…

Хотя, если наш советский солдат и Ангел, то Ангел он фронтовых стёжек-дорожек на освобожденной нами Земле!

Комбат Селиверстов на секунду задумался, затем серьезно так посмотрел на молодого офицера.

- Дома-то как дела? - спросил он, - Пишут хоть?

- Ну а как же! - улыбнулся Славин. - Вот на днях почта была от жены, все хорошо у них, сынок Колька подрастает….

Где-то поблизости ахнул минометный взрыв, и с потолка посыпалась облезшая побелка.

- Стреляют, черти, - беззлобно чертыхнулся комбат и продолжил, - к чему это я все говорю, Вячеслав Иванович, а к тому, что война кончается, ты уж побереги себя, не геройствуй понапрасну…. Помни, что тебя жинка с малым дитя дожидается….

- Все будет хорошо, - заверил майора Славин и кратко отчитавшись перед своим начальником об оперативной обстановке на вверенном ему участке фронта, привычно козырнув, вышел из служебного помещения.

Торопился наш лейтенант на свою боевую позицию: как же, зеленая пацанва ожидала его.

Прибыв на место, и приняв устный рапорт от заместителя командира взвода, что, мол, все нормально, Славин облегченно вздохнул.

Перед его глазами была всё та же берлинская площадь с размещённой по центру большой скульптурой ангела и стоящими поблизости несколькими полуразрушенными старыми домами.

Внезапно внимание лейтенанта было привлечено молодой немецкой женщиной с маленьким ребёнком на руках, которая вступила на площадь и, боязливо озираясь, шла в их направлении.

И не успел Вячеслав Иванович даже подумать, насколько опасно всё это для незнакомой ему немки, как из окна дома, размещённого на противоположной стороне площади, гулко ударил и заговорил пулемёт.

Басовито набирая обороты, подобно циркулярной пиле, немецкий МГ-42 прошёлся длинной очередью по всей площади, настигая своим безжалостным огнём женщину с ребёнком. Покачнувшись от нестерпимой боли, женщина осела на колени, и, умирая, из последних сил бережно положила на берлинский асфальт своего ребёнка.

Одним взглядом Славин осёк своих бойцов, попытавшихся выскочить из укрытия и броситься на помощь крохе. Приказав подчинённым прикрыть его огнём из всех стволов, наш лейтенант, петляя под огнём немецкого пулемёта, приближался к плачущему ребёнку – маленькой немецкой девочке. Подбежав к ней и схватив её в охапку, геройский комвзвода изо всех сил бросился назад.