Корбан вздрогнул и плотнее закутался в плащ, ожидая появления Сайвен. Он посмотрел вверх, на гигантскую дорогу, и увидел всадника, появившегося из дождя, закутанного в промокший красный плащ. Еще один гонец из Нарвона.

С того самого дня, как Эдана рассказала им о планах своего отца относительно Брейта и Леса Мрака, и об этом пророчестве, о войне, великанский путь был полон вестников.

С тех пор прошло много времени, Луна Жнеца превратилась в Луну охотника, а затем в Луну Ворона. Последний день лета был отмечен Самуином, уже десять ночей прошло. Посланцы Бренина уехали вскоре после того, как Эдана сообщила им о просьбе короля, пригласив коллег-правителей в каменный круг в День Середины зимы. Большинство гонцов уже вернулись. По словам Эданы, все цари согласились, даже Эремон, правитель далекого Домейна.

‘У Брины все хорошо?- Весело сказала Сайвен, подходя ближе.

- Да, - пробормотал он. Он ненавидел дождь: жарко, холодно, снег, он шел своим шагом, ему нравилось что-то из всего этого, но не дождь. - Мы должны сделать это сегодня?- проворчал он.

Сайвин нахмурилась, но не остановилась, нырнув под ограждение загона. - Тренировка лошадей не учитывает погоду, Бан, - сказала она, раздраженно напоминая Голос Гара.

- Хм’ - сказал он, не совсем соглашаясь, но все равно следуя за ней.

Буря молча поднялась и пошла за ним по пятам. Сайвен остановился в нескольких шагах от поля, ожидая, когда они догонят его. Она положила руку на шею Бури, погрузив пальцы в шерсть волка. Теперь ей не нужно было наклоняться, чтобы дотянуться до Бури. Волчицу уже нельзя было назвать детенышем, так быстро она выросла – чуть выше Буддая, ее голова была на уровне талии Корбана. Она потеряла свой щенячий мех, ее шерсть стала грубее, толще, темные пятна неровно бежали по ее телу, напоминая следы когтей на бледной плоти.

- Вот, - сказала ему Сайвен, протягивая веревочный повод. - Помни, Не торопись. Ты уверен, что помнишь, что нужно делать?’

Корбан не обратил на нее внимания. - Пойдем, Мальчик, - позвал он, прищелкнув языком.

‘Не пора ли тебе дать ему имя?- Тихо произнесла Сайвен.

Он не обратил на нее внимания.

Его жеребенок стоял рядом с матерью, укрывшись от дождя под дубом, возвышавшимся в центре поля. Он заржал и потрусил к ним.

Корбан сунул руку в карман плаща, вытащил ломтик яблока и протянул ему. Хрустнув яблоком, жеребенок наклонил шею и понюхал голову Бури. Волк стоял неподвижно, не глядя на молодую лошадь. Корбан хмыкнул – несколько лун назад, когда она гонялась за всем, что двигалось, у нее был пинок под зад. Жеребенок терпел это, думая, что у него появилась новая подружка для игр, но когда она начала кусать его за пятки, Буря получила предупреждение в форме копыта. С тех пор она просто не обращала внимания на жеребенка.

Он медленно поднял недоуздок. Жеребенок подозрительно посмотрел на него. Корбан много раз проделывал это в крепости, но сейчас все было по-другому. Это был первый раз, когда его лошадь надела недоуздок, и он знал, как важно сделать все правильно. Он осторожно надел недоуздок ему на голову. Жеребенок резко дернулся назад, прижав уши, но дело было сделано. Он отскочил назад, испугавшись незнакомой веревки, которая подпрыгивала у него на боку. Жеребенок пустился галопом по полю, взбрыкивая на бегу.

‘Не волнуйся, Бан, - сказала Сайвен, подходя к нему. ‘Молодец, он скоро придет в себя. Будь терпелив.’

Они направились назад, к укрытию в небольшой роще боярышника, рядом с ограждением загона. Корбан услышал зов и поднял голову.

На гигантской дороге стояли три всадника. Корбан прищурился, вытирая с лица капли дождя, затем передний всадник откинул капюшон плаща. Это был Вонн, сын Эвниса. Он пришпорил коня, свернул с дороги и по крутой насыпи галопом помчался к загону. Двое его спутников последовали за ним.

Корбан вздохнул, во рту у него вдруг пересохло.

Вонн так и не выполнил свою угрозу в коттедже Брины найти Корбана и преподать ему урок, особенно после слов Талла на Рябиновом поле в тот день. Никто не хотел, чтобы первый меч Бренина проломил им голову. На самом деле, с тех пор дела у Корбана пошли гораздо лучше. Даже Раф ограничивался сердитыми взглядами и редкими резкими словами.

Но теперь они были довольно далеко от крепости и деревни, и вокруг никого не было. Корбан почувствовал, как в глубине его души шевельнулось беспокойство.

Эй, ты, волчонок! - крикнул Вонн с суровым лицом. Он придержал лошадь, спешился и нырнул под ограждение загона. Двое его спутников последовали за ним. Корбан застонал, узнав их – Хелфаха и Рафа. Гончая охотника, Браена, следовала за ними по пятам.

Все трое пересекли загон, остановившись примерно в дюжине шагов от Корбана и Сайвен. Буря поерзала рядом с Корбаном, всем своим весом упираясь ему в ногу.

‘Ну-ну, - сказал Вонн с жестким выражением лица, - я давно ждал возможности поговорить с тобой наедине.- Он огляделся, подчеркивая свою точку зрения. - Элион должна быть благосклонна ко мне.’

Корбан молча смотрел на него.

- Что, нечего сказать теперь, когда я не прикован к постели? Я помню, что у целительницы ты был более разговорчив.

‘Чего же ты хочешь?- Сказал Корбан, медленно произнося каждое слово, чтобы его голос не дрожал.

- Хочешь? А теперь вопрос, - сказал Вонн с мрачной, невеселой улыбкой, мелькнувшей на его губах. ‘Просто чтобы напомнить тебе о наших словах у целительницы.

‘Я их хорошо помню, - сказал Корбан.

‘Не думай, что я говорил легкомысленно или в горячке. Я намерен выполнить данное тебе обещание. Даже если мне придется подождать, пока ты отсидишь свою Долгую Ночь, и мы сможем поговорить по-другому, как воин с воином.’

Корбан вздохнул. ‘Я надеялся, что твои слова вызваны лихорадкой. Я был бы счастлив отложить их в сторону.’

Вонн рассмеялся, но без особого юмора. ‘Я в этом не сомневаюсь. Но я, тем не менее, не счастлив откладывать их в сторону.- Он наклонился и потер колено. - Из-за тебя у меня до сих пор болит нога, особенно под дождем.’

‘Я не давал твоей лошади упасть на тебя, - сказал Корбан.

- Я помню события по-другому.’

Корбан поднял руку. ‘В этой перебранке мало что можно выиграть. Королевский судья говорил о моем волке, так что, согласен ты или нет, ты ничего не можешь сделать. Лучше для всех, я думаю, если мы просто оставим прошлое позади.’

Хельфах фыркнул. - Так будет лучше для всех. Так будет лучше для тебя, - выплюнул он.

Корбан глубоко вздохнул, пытаясь совладать со своими эмоциями. Он сложил руки вместе и сплел пальцы, чтобы они не дрожали.

- Посмотри на него, - продолжал Хельфах, и его губы искривились в усмешке. ‘Он напуган. У него нет ни Талла, ни того чужеземца, что стоит у него за спиной. Мой сын рассказывал мне о трусости мальчика.- Он сердито посмотрел на Корбана. ‘Разве это не так, мальчик?’

‘Он думает, что у него есть вся необходимая защита, - добавил Раф. ‘Его сестра здесь. Она хорошо натренирована в сражениях за него.’

- Заткнись, - рявкнула Сайвен. Раф злобно посмотрел на нее.

‘Тише, Сай, - сказал Корбан. Он не обращал внимания на Рафа, чувствуя, как страх внутри него начинает превращаться во что-то более холодное. Он многозначительно посмотрел на Хельфаха. ‘Ты упустил одного из моих защитников. Ты упустил моего отца.- Он встретил взгляд Хельфаха своим собственным. ‘Почему?’

Хельфах моргнул и отвел взгляд, очевидно вспомнив тот день во дворе Эвниса, когда Таннон столкнулся с ним и избил до потери сознания.

Его пес, широкогрудый и приземистый, зарычал, почувствовав перемену в хозяине.

Буря оскалила зубы, глубокий рокочущий отклик нарастал в ее груди. Корбан положил руку ей на шею и почувствовал, как волосы встали дыбом. Он щелкнул языком, и грохот прекратился.

Внезапно слова Алоны вернулись к нему, как колокол, резкие и ясные. ‘Если случится хоть один случай, когда мой подопытный пострадает от этого существа, он будет уничтожен.’

Он сглотнул, страх снова пронзил его изнутри.

- Сай, - сказал он, - уведи Бурю.’

- Что? Нет. Почему?’

- Просто сделай это. Пожалуйста.’

Она озадаченно посмотрела на него, потом кивнула и пошла прочь, позвав Бурю. Волк не шевелился, неподвижно стоял рядом с Корбаном, напрягая мускулы.

- Иди, - сказал Корбан, щелкнув пальцами и указывая на него. Буря неохотно повернулась и пошла за Сайвен.

‘Зачем ты это сделал?- Нахмурившись, спросил Вонн. Корбан не обращал на него внимания, пока его сестра и Буря не подошли к дубу, где все еще стояла мать жеребенка.

- Отвечай лучше, парень, - проворчал Хельфах.

Затем настроение Корбана резко изменилось. Он повернулся к ним лицом. ‘Ты говоришь, что я другой, без моих защитников здесь. Ну, а как насчет тебя? Ты тоже другой: да, смелее. Почему так, охотник? Ты очень храбр, все трое. Был бы ты таким же, если бы здесь был мой отец или Талл. Скажи мне?- Он фыркнул. ‘А ты называешь меня трусом.’

‘Я пришел только сказать тебе, что когда-нибудь мы с тобой расплатимся, когда ты будешь в таком возрасте, что встретишься со мной лицом к лицу, - сердито сказал Вонн, но в его глазах было что-то еще. Стыд? Однако Хельфах медленно побагровел, глаза его выпучились, на шее запульсировала Вена.

‘Как ты смеешь?- прорычал он. ‘Может, нам и запрещено прикасаться к тебе, но что я могу поделать с одичавшей собакой? Браен.’

Пес зарычал, оскалив зубы.

- Хельфах, что ты ... — начал было Вонн, но было уже поздно. Гончая бросилась вперед. Корбан издал сдавленный крик и повернулся, пытаясь убежать, но собака врезалась ему в спину, щелкнув челюстями. Корбан вытянулся вперед, упал на землю, собака зарычала, запутавшись в его плаще.

- Нет!- Корбан услышал чей-то крик. Вонн? Собака каталась по его плащу, рвала его. Сайвен выкрикнула его имя. Когда он перекатился по траве и попятился назад, то увидел, что она бежит к нему, Буря мчится впереди нее, а затем собака набросилась на него, царапая его грудь. Он схватился с ним, вцепившись пальцами в толстые мускулы на его шее, но тот легко разорвал хватку и вонзил зубы ему в руку. Он закричал, вырвался и почувствовал, как капли крови брызнули ему в лицо. Гончая рванулась к его горлу, разинув пасть, выщелкивая клыки из его плоти, горячее, зловонное дыхание обдавало его лицо, огромные ноги пригвоздили его к Земле.