Раф взглянул на него и подмигнул. Корбан отвернулся.

Вскоре после этого Корбан и Дат брели по широким каменным улицам, направляясь к дому Корбана, где их ждала Сайвен. Буря шла в нескольких шагах позади.

‘Как ты думаешь, он переживет свою Долгую Ночь?’

- Кто?’

- Раф. Он сидит свою Долгую Ночь. Сегодня вечером.’

‘О. А почему бы и нет?’

Долгая Ночь была последней печатью на испытаниях воинов, когда мальчик действительно становился мужчиной. Раф должен был покинуть крепость до заката, вооружившись новым мечом, копьем и небольшим мешком провизии, чтобы провести ночь на открытом месте, где-нибудь за пределами безопасности Дан Каррега и Хавана. Долгая Ночь должна была пройти в бдении, без сна, в молчаливом, одиноком созерцании тех, кто растил и охранял их в детстве.

‘Не знаю, - пробормотал Дат. ‘Я просто хочу, чтобы он как-нибудь провалился.’

Корбан пожал плечами.

Они добрались до его дома, и Корбан бросил Дату ломоть медового хлеба, еще теплого из духовки, когда они проходили через кухню. Он мельком увидел в окне Сайвен, стоявшую в дальнем конце сада у стены из роз.

- Проходи, Дат. Я только возьму наши тренировочные палочки.’

Они собрали запас палок, которые использовали для своих тренировок, те, что больше всего походили на меч, и Корбан держал их свернутыми в ткань в своей комнате, чтобы они не гнили от дождя и мороза. Пробегая по коридору, он увидел, что дверь его мамы и папы открыта, солнечный свет струится через незакрытое окно и льется в холл. Он внезапно остановился и заглянул в него. Его мама сидела на краю кровати, спиной к нему. Не раздумывая, он вошел в комнату.

Его мама подпрыгнула от неожиданности и обернулась. ‘А, это ты, Бан, - пробормотала она, вытирая щеку.

- Что ты делаешь, мама?- спросил он, заглядывая ей через плечо. На коленях у нее лежал старый кусок ткани, а рядом-кусок дерева. Он улыбнулся, увидев дерево-резьбу, которую он пытался сделать, когда был еще совсем ребенком. Он смутно помнил, что это должна была быть звезда, хотя и плохо сделанная и брошенная еще до того, как она была закончена. Он и не знал, что его мама сохранила его.

- Просто вспоминаю, - фыркнула мама. Она обняла его за талию и прижала к себе.

‘Что это такое?- сказал он, указывая на ткань.

- Первая попытка твоей сестры сшить.’

‘Это не очень хорошо, - заметил Корбан.

- Нет, - согласилась мама.

‘Но . . . почему это заставляет тебя плакать?’

Мамина хватка стала еще крепче. - Время летит слишком быстро. Она положила голову ему на талию, и он погладил ее по волосам. ‘Я люблю тебя, - прошептала она.