Но она была не единственной, кто уделял ему больше внимания. Где бы он ни был, он видел своего отца или Гара. Когда Брина выполняла его работу по дому, которая каким-то образом стала постоянной, Гар был поблизости, работая с лошадьми в загонах; и если не в кузнице со своим отцом, он часто чувствовал присутствие большого человека поблизости, даже когда проводил свое скудное свободное время с Датом вокруг деревни. Это начинало его раздражать.

- Следи, чтобы хватка у тебя была хорошая, это может сделать разницу между сломанной рукой или нет, - сказал Халион, когда Корбан поднял старый, потрепанный щит. Затем они приступили к делу, Халион заставлял Корбана обдумывать каждое движение, заставляя его расплачиваться новым синяком за каждую необдуманную ошибку. Вскоре рука Корбана онемела, а плечо пульсировало от ударов, которые проникли сквозь щит в его руку. Халион по-волчьи ухмыльнулся ему. ‘На сегодня хватит, парень.’

- Хорошо, - буркнул Корбан, чувствуя, как пот заливает ему глаза.

‘У тебя все хорошо получается. Более чем хорошо управляется с клинком, и твой щит тоже неплохо работает. Но нам нужно сосредоточиться на луке и копье.’

- Угу’ - буркнул Корбан. - Мне вполне достаточно меча. Воины не пользуются луком – зачем мне учиться?’

- Потому что воинам нужно есть, - ответил Халион. ‘У тебя не будет еды, которую другие люди будут ловить для тебя всю твою жизнь. Тебе нужно будет сыграть свою роль. И кто знает? Может быть, когда-нибудь тебе придется самому приносить еду. Тогда ты будешь рад провести время с луком и копьем.’

Корбан не ответил. Он знал, что в словах Халиона есть смысл, но ему не терпелось научиться владеть мечом. В поклоне просто не было чести, если только ты не был охотником, как Маррок. Он уже попробовал это сделать, когда Халион стоял у него за спиной, но у него ничего не вышло. Он снял кожу с предплечья не одним неудачным ударом.

Он бросил взгляд на дальний конец поля, увидел высокую, неуклюжую фигуру Тарбена, рядом с ним-маленький, четко очерченный силуэт Дата, который, выпрямив спину, безошибочно пускал стрелы в соломенные мишени. Сын рыбака прекрасно владел этим оружием, хотя и не был слишком доволен своими новыми способностями – он мечтал стать фехтовальщиком. Только так он попадет в руки барона как воин, и это было его тайной мечтой: сбежать с лодки своего отца, рыбачить, плавать по морю, и вырезать жизнь воина для себя.

‘Но не сегодня, парень’ - сказал Халион, заметив кислое выражение лица Корбана. - На сегодня мы закончили. Увидимся завтра.’

Корбан потащился прочь с поля, и при его приближении из-под первого дерева рябиновой аллеи поднялась Буря.

Другие уходили с поля, гуляя поодиночке или небольшими группами. Корбан почти не обращал на них внимания, пока не услышал тихое рычание Бури. Он поднял глаза и увидел Рафа и его обычного спутника Крейна. Они шли, сгорбившись, хватая пригоршни гравия и камней и бросая их в кого-то впереди.

Корбан ускорил шаг, пытаясь лучше разглядеть, что происходит.

Перед Рафом Шагала высокая, широкоплечая фигура, склонив голову, когда мелкие камешки рикошетом отскакивали от его спины.

Раф рассмеялся. ‘Совсем как его отец, - говорил Сын охотника. ‘На поле боя нет места ни трусам, ни сыновьям трусов.’

Фигура впереди внезапно остановилась и обернулась. Это был Фаррелл, сын Анварта, воин, который, по слухам, притворился раненым в Лесу Мрака, когда был убит Рагор. Кулаки Фаррелла были сжаты, лицо покраснело и сморщилось. Слезы запятнали его щеки.

- Что?- сказал Раф, неторопливо подходя к нему.

Фаррелла трясло. - Просто ... перестань, - сказал он дрожащим голосом. Он был моложе Корбана, но ростом с Рафа и шире в плечах.

Крейн встал рядом с Рафом.

‘Нет, - сказал Раф, - не думаю, что я это сделаю. Рябиновое поле предназначено для обучения воинов. Почему бы тебе не проводить свои дни в деревне? Попробуйте потрошить и мыть рыбу вместе с другими женщинами.’

- П-почему ты . . .?- Фаррелл запнулся.

Корбан подошел к группе. Глубокое, жгучее ощущение распространялось от его живота наружу. - Оставь его в покое, - услышал он собственный голос.

‘Ого, - сказал Крейн, оборачиваясь. ‘Откуда берутся все эти трусы?’

Раф только хмуро посмотрел на него.

Буря сделала шаг вперед, рыча и оскалив зубы. Из ее рта потекла струйка слюны. Рейф и Крейн невольно отступили назад.

‘Не думаю, что ей нравится твой тон, - сказал Корбан, слегка коснувшись ее бока.

- Думаешь, ты теперь герой, бросающийся на выручку другим трусам?- Сказал Раф. ‘Вы двое могли бы создать свой собственный отряд, только трусы согласились бы. Иди, кузнец, - ты еще получишь свое, но тебе еще рано. Через две луны я сижу в своей Долгой Ночи. Даже Талл не сможет спасти тебя, когда ты отсидишь свою Долгую Ночь. Я буду ждать тебя.’

Корбан пожал плечами. - Оставь его в покое, - повторил он, взглянув на Фаррелла, который не сводил с него глаз. Он попытался ободряюще улыбнуться и шагнул ближе к здоровяку. Внезапно руки Фаррелла легли ему на плечи, развернули его и оторвали от земли на расстояние вытянутой руки.

- Не вмешивайся,-яростно сказал широкоплечий парень, хмуро глядя на Корбана.

Не раздумывая, Корбан пнул его обеими ногами, ударив Фаррелла по голени. Внезапно он упал и отшатнулся. ‘Я пытаюсь помочь тебе, - заикаясь, пробормотал Корбан.

Фаррелл только сердито посмотрел на него, прищурившись, потом повернулся и побежал прочь.

Раф и Крейн рассмеялись и пошли дальше. ‘Ты должен стараться больше заводить друзей, - бросил Раф через плечо, все еще посмеиваясь.

Корбан постоял немного, потрясенный и рассерженный. Он просто хотел помочь – он знал, каково это, когда Раф обращает на тебя внимание. Он двинулся вперед, стуча каблуками по гальке. Потом он вспомнил, что чувствовал, когда Раф впервые ударил его во время весенней ярмарки, как испугался, как разозлился, как устыдился, что ничего не сделал. А потом за него вступилась Сайвен. Тогда он тоже был не слишком благодарен. Он немного подумал об этом. Может быть, он попытается поговорить с Фарреллом, извинится.

Как же он ненавидел Рафа! ‘Я буду ждать тебя, - сказал Сын охотника. Ну, хорошо.

Подняв глаза, он понял, что ноги сами понесли его в конюшню. Его сестра стояла в загоне, положив переднюю ногу лошади себе на колено, когда она выскребала копыто маленьким ножом. Он прислонился к столбу в нескольких шагах от нее, ожидая, когда она закончит.

Странное ощущение внезапно распространилось по его шее, спине и рукам, кожа покрылась гусиной кожей. Он быстро поднял глаза и увидел у дверей конюшни Гара с высоким темноволосым мужчиной, державшим под уздцы огромного серого в яблоках жеребца. У мужчины на лице были глубокие шрамы, похожие на следы когтей. Они оба смотрели на него.

‘Кто это там, с Гаром?- спросил он у сестры.

- А?- проворчала Сайвен, сосредоточившись на копыте, которое держала в руке. Она быстро взглянула на него. - О, он приехал раньше. Как его назвал Гар? Кажется, Мейкал.’