— Я это видела, — сказала Ваня.

Евген, похоже, ее не слышал. Его взгляд, перехваченный Ваней, был пуст и лихорадочен.

— Вопрос в том, что я могу сделать, прежде чем меня заберут. Мы должны действовать, прежде чем… Послушайте, пришло время. Мы должны что-то сделать, сегодня же вечером. У меня есть план. Следуйте за мной. — Он протянул руку.

— Какой еще план, Евген?

— Он вам не понравится, — ответил он. — Но я думаю, если внизу кто-то есть, мы должны с ними поговорить.

Ваня застыла.

— Нет, — сказала она.

— Они идут к нам на помощь, — настаивал Евген. — Помните?

— Подождите, Евген, — урезонивала его Ваня. — Я должна идти домой, к Нине, я ей нужна. А если я не приду домой… она что-то заподозрит. Можем мы сегодня просто подождать и пойти попозже?

— Сейчас или никогда, Ваня, — отвечал Евген.

— Всего лишь дайте мне несколько часов.

— Прекрасно. В час ночи.

Евген развернулся и зашагал в Аматку, втянув голову в плечи. На фоне тепличной стены он выглядел совсем маленьким.

Нина спустилась на кухню и поела поджаренной каши, которую подала ей Ваня. Она двигалась медленно, словно у нее все болело, но, по крайней мере, она поела. Они не разговаривали. Осилив чуть больше половины своей порции, Нина встала и убрала тарелку в холодильник. Потом поцеловала Ваню в макушку и отправилась наверх. Когда Ваня подошла чуть позже, Нина снова лежала в постели, на этот раз — в своей собственной.

Ваня ушла в свою комнату, закрыла дверь и села за стол. Она вынула из кармана вещь, которая раньше была ручкой, и стала ее изучать. Та все еще сохраняла ту же приблизительную форму, которую Ване удалось наложить ранее. Беловатая поверхность была прохладной и немного шероховатой. Ваня перекатывала вещицу между большим и указательным пальцами. «Ложка, — прошептала она. — Ложка, ложка, ложка, ложка, ложка».

По материалу пробежала легкая дрожь. Ванин маркер лежал рядом с пишущей машинкой. Она сняла колпачок и написала «ЛОЖКА». Кончик пера маркера пробил поверхность в паре мест; было очень похоже на то, как будто втыкаешь вилку в гриб. Ваня наклонилась над столом. Она закрыла глаза и попыталась принудить себя умственно вытворить это постыдное дело: представить по-настоящему, что вещь — это не она, а что-то другое. «Ложка, — выдохнула она. — Ложка, ложка, ложка, ложка, ложка-ложка-ложка-ложка-ложка…»

Она так близко придвинулась, что расслышала влажный шум перестраивающейся субстанции, и открыла глаза. Один из концов сплющился и превратился в вогнутый диск. Похоже на своеобразную ложку. Она глубоко вздохнула и попыталась снова.

Полтора часа спустя ей удалось создать что-то, что и в самом деле выглядело как настоящая ложка, хотя и прозрачная, грубая и немного помятая. От усилия голова покруживалась и казалась невесомой. И все же Ваня нашла способ, который, кажется, работал лучше всего: следовало подробно описать в мыслях, словами и пером то, чего не существовало, чтобы оно появилось. Сначала ее от этого занятия подташнивало, но затем начало пощипывать в низу живота.

Ваня не поддалась искушению попытаться создать что-то покрупнее. Она завернула ложку в носок и сунула ее в карман анорака. Было поздно. Она разделась, вошла в комнату Нины и залезла в кровать. Нина обняла ее. Она просто полежит здесь, пока Нина не уснет, а потом пойдет на встречу с Евгеном.

Она уснула мгновенно.