На улице было пока темно. Офис не откроется еще пару часов. Нина крепко спала. Ваня украдкой вылезла из постели и утянула свои вещи в ванную, и там оделась. На еду она не отвлекалась.

На улице ей встретились лишь несколько рабочих, бледных и замученных после долгой рабочей смены или от недосыпа дома, которые слепо уставились в землю или в пространство налитыми кровью глазами. Следуя описанию Ивара, Ваня пошла прямо на запад, мимо станции, через железнодорожные пути. После путей остались только трава и небо.

Трава шелестела под легким бризом. Ванины ботинки шлепали по невидимым во мраке маленьким лужицам, рассыпанным в степи. Она шла, пока не добралась до подножия небольшого холма. С другой его стороны над землей что-то торчало. Было слишком темно, чтобы ясно разглядеть, что это. На какое-то мгновение Ваня как будто бы вновь очутилась на холме поодаль от Эссре, и она не усомнилась в том, что обнаружит с той стороны: силуэты асимметричных зданий, движущиеся между ними маленькие фигурки. Затем она достигла вершины и посмотрела на эту другую сторону.

Там была не одна труба, а несколько, они виднелись как темные тени на сером небе. Некоторые были прямыми, некоторые вверху изгибались под прямым углом. Внезапно на одну из труб упал свет, обнаруживая желтую поверхность с заклепками. Ее гнутый выходной конец был разорван, как будто из него с большой силой что-то вырвалось. Луч света двинулся дальше. Среди труб кто-то ходил. К первой фигуре присоединились другие, света еще добавилось. Ваня прижалась к земле. Конусы света скользили по зеленым защитным костюмам. Самая короткая труба оканчивалась на высоте головы; часть других была вдвое выше. Все они казались достаточно широкими, чтобы в них можно было пролезть, однако люди в спецодежде никаких попыток залезать не предпринимали. Они снимали размеры, делали записи и разговаривали друг с другом. Один из людей открыл жестяную банку и стал писать буквы на трубах, двое других начали подниматься по склону. Ваня поползла назад, пока не достигла ровной земли, затем, пригнувшись, побежала на север. Если эти люди куда-то собрались, то, скорее всего, возвращались в Аматку. Она оглянулась и увидела, как скользит по холму луч фонарика. Она снова легла на живот и принялась ждать. Она давно так не бегала; дышать бесшумно было трудно. Она прижалась губами к траве, ее ноздри заполнил холодок и запах влажной растительности. На вершине холма прибавилось силуэтов с фонариками. Они двигались очень медленно. Один из лучей качнулся в ее сторону, и снова назад. Небо становилось все светлее; они могли ее заметить в любой момент. Ваня приподнялась и, согнувшись, побежала дальше на север.

В полумраке она пробежала бы мимо невысокой трубы, если бы не ударилась голенью о ее край. Ваня упала и какое-то время только и могла, что держаться за ногу и хныкать. Когда боль несколько утихла, она села и посмотрела вниз. Проем был около метра в поперечнике. Внутри, прямо под кромкой, виднелись ступеньки вертикальной лестницы. Ваня наклонилась ближе к отверстию, чтобы прислушаться. Сначала слышались только стук пульса в ушах, ветер, задувающий поверх края проема, да эхо ее дыхания. Затем — что-то вроде далекой музыки, бесконечно повторяющийся обрывок череды нот. Она долго вслушивалась, но не смогла решить, действительно ли это была музыка или просто ее собственная голова пыталась отыскать среди хаоса что-то упорядоченное.

Ваня заметила, что внутри трубы стало видно больше ступенек. Она посмотрела на серое небо, которое медленно набирало яркость. В старом мире небо было полно света. Ларс говорил так: небо голубое днем и черное ночью, его пересекают светящиеся огни, и за их путем можно проследить глазами. Иногда бывало пасмурно, но это был всего лишь пар, позади него по-прежнему оставалось небо. За облаками находилось что-то такое, которое двигалось. После этих слов всегда следовал неизбежный Ванин вопрос: а есть ли что-то за серым цветом нашего неба?

«Мы не знаем, — сказал Ларс. — Может быть — да, может быть — нет».

Обитатели Колонии Пять думали, что было. Они скучали по небу старого мира. Они жаждали света. Они так много о нем говорили, что в конце концов что-то появилось: солнце, раскаленный добела шар, который пробил небо и сжег колонию дотла.

— Таков мир, в котором мы живем, — сказал тогда Учитель Йонас. — За словами необходимо приглядывать. Гражданин, который не приглядывает за своими словами, может уничтожить свою коммуну.

Ваня поспела в офис как раз к восьми. Первая сегодняшняя порция форм уже лежала на стойке регистрации с запиской от руки:

«Сегодня Андерс отсутствует по болезни. Будьте добры заняться его обязанностями после того, как закончите со своими. — Секр.»

Ваня взяла записку и поднялась наверх, в длинный коридор из маленьких кабинетов на втором этаже. Ближайший кабинет принадлежал главному секретарю — седеющей женщине лет пятидесяти, одетой в мятую зеленую рубашку. Она сгорбилась над бухгалтерской книгой, но на открывшую дверь Ваню посмотрела с доброжелательной улыбкой.

— Андерс заболел, — сказала Ваня.

— Да. — Секретарь кивнула и продолжала писать в гроссбухе с сухим, скребущим звуком.

— Я не знаю, в чем обязанности Андерса.

Секретарь что-то с нажимом подчеркнула.

— Ага. Разве вы не смотрели, как он работает?

Ваня подумала.

— Пожалуй, нет, — ответила она. — Я была очень занята.

Подчеркнуто медлительным движением секретарь отложила ручку и посмотрела на Ваню. Под глазами у нее были темные круги. Она снова улыбнулась Ване:

— Отсортируйте входящие отчеты, составьте сводку, отчеты в зависимости от обстоятельств подшейте или отправьте на утилизацию. График пометки — на доске объявлений. И есть инструкция под стойкой администратора.

— Понятно, — ответила Ваня. — Тогда я пойду и займусь этим.

Секретарь медленно кивнула.

— Очень хорошо. — Она снова обратилась к гроссбуху.

Ваня вернулась к стойке регистрации и поискала инструкцию. Пространство за стойкой было заполнено аккуратно расставленными резиновыми штампами, бланками форм, блокнотами, заточенными карандашами в маленьком стакане, лотками для писем.

Она нашла руководство в ящике под столом: небольшая пачка хорошей бумаги, скрепленной степлером, описывающая распорядок дня, порядок пометки, действия в чрезвычайных ситуациях и инструкции для оборудования — Ване незнакомого, и которого, собственно, она в офисе нигде не встречала. Пока она просматривала руководство, прибыл еще один курьер с новыми документами.

Она начала с отделения форм от отчетов. Отчеты подавались в тонких папках, на которых надпечатывались заголовки, например, «Статистика пациентов: клиническое отделение 3», или «Отчет: результаты нового протокола гигиены», или «Врачебные назначения: специальная диетическая схема для грибных фермеров с дерматологическими заболеваниями». Задача администратора заключалась в том, чтобы записать в журнал общее количество отчетов вместе с заголовками, кратким изложением содержания и датой регистрации, подписать запись в журнале и проставить дату подписи. После этого все должно было быть подшито в соответствии с системой, на описание которой в руководстве ушло три страницы. Ваня поняла, что Андерс, в сущности, ее не слишком нагружал.

Один из отчетов заставил ее задержаться. Назывался он коротко: «Отчет об инциденте». Ваня открыла папку. Описание крушения на грибной ферме заняло всего одну страницу. Они назвали это происшествием, связанным с прочностью. Информация приводилась скупо: пол обрушился, обнажив неизвестную до сих пор полость. Теперь указанная полость запломбирована. Погибли трое рабочих. И это все, если не считать короткого предложения внизу страницы: дополнительная информация предназначена дляслужебного пользования, доступна уровне комитета.

Иным словами, через ее стойку не пройдет отчетов ни о том, что она видела в тундре, ни о том, что видел Ивар под грибной фермой.

Ваня отодвинула отчеты в сторону, когда вернулся курьер со свежей грудой бумаг, на этот раз из интерната… Ей придется работать побыстрее, если она надеется доделать все сегодня.

И только когда она рассортировала, проштамповала, занесла все в книги и проработала почти весь полуденный перерыв, Ваня поняла, что не может найти ключей от архива. Она вернулась наверх к секретарю, которая выдвинула ящик и сняла небольшой ключ со связки.

— Я помечу, когда выдала вам архивный ключ, — сказала секретарь. — Время 13:22. Вы вернете его через тридцать минут, и не позже. — Она вложила ключ в руку Ване.

— А если мне потребуется больше времени?

Секретарь улыбнулась и качнула головой.

— Уверена, что нет.

Судя по настенным часам над дверью, Ване оставалось семь минут от выделенного ей архивного времени. Она расставила в картотеку все, кроме отчета об инциденте, который, согласно руководству, находился в разделе «Инциденты» ящика с надписью ГРИБНАЯ ФЕРМА. Раздел пустовал. Она сунула папку за разделитель и перебрала остальные разделы. На них стояли ярлыки ПЛАНИРОВАНИЕ, ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ, ПЕРСОНАЛ, СТРОИТЕЛЬСТВО. За разделителем СТРОИТЕЛЬСТВО лежала толстая папка, из которой торчал уголок пожелтевшего листа хорошей бумаги. Осталось шесть минут. Ваня вытащила папку и внимательно пролистала документы. Это была старая папка с желтой и хрупкой бумагой. Содержимое было разложено в хронологическом порядке — чертежи, графики и расчеты, ни в одном из которых Ваня не могла разобраться, но которые, вероятно, относились к конструкции камер. Отчет о заседании комитета, на котором утверждался план строительства, немного прояснил ситуацию. Он датировался шестым днем третьего месяца пятнадцатого года, и был написан Ольтас’ Раисой Один. Отчет начинался с длинного перечисления повестки дня: открытие собрания; назначение и утверждение президента, секретаря, членов, ответственных за проверку отчета; установление правомочности собрания; и утверждения повестки дня. Наконец, в пункте 8, — подсказка.