Гвин и Эмери ждали в одной из гостиных с видом на реку, исцеленные, но все еще в разорванной, окровавленной одежде. От чашек, стоявших перед ними на низком столике, поднимался пар.

— Два призрака принесли нам чаю… — хрипло произнесла Эмери, когда Неста остановилась перед их диваном.

Но Гвин оборвала ее, и лицо ее вспыхнуло, когда она прошипела Несте:

— Я этого никогда не забуду.

Неста просто запрыгнула на диван, крепко обняв Гвин. Она протянула руку к Эмери, и та присоединилась к их объятиям.

— Мы можем поговорить о прощении в другой раз, — сказала Неста сквозь слезы, устраиваясь между ними. — Вы выиграли все это проклятое дело.

— Спасибо тебе, — сказала Эмери.

— У меня теперь есть своя корона, не волнуйся, — сказала Неста, хотя она знала, что Мор теперь отсеивает все три предмета из Клада обратно туда, откуда их взяла Неста. Она вызвала их, обходя заклинания Гелиона. Никакое заклинание не могло удержать их от нее — Бриаллин говорила правду об этом.

— Кто вас исцелил? — Неста отстранилась, чтобы рассмотреть их. — Как вы вообще здесь оказались?

— Камень, — объяснила Эмери, и лицо ее смягчилось от удивления. — Он залечил все раны в тот момент, когда вывел нас из Обряда. Из всех мест мы прибыли именно сюда.

— Я думаю, он знал, где мы больше всего нужны, — тихо сказала Гвин, и Неста улыбнулась.

Однако ее улыбка померкла, когда она спросила Эмери:

— Твоя семья накажет тебя за то, что случилось с Беллиусом? — Если они хотя бы подумают об этом, Неста нанесет им небольшой визит. С Маской, Арфой и Короной.

Вот почему Клад следует держать подальше от нее.

Эмери пожала плечами.

— Смерть случается во время Обряда. Он пал в бою, когда один из товарищей-воинов предал его во время похода по склонам Рамиэля. Это все, что им нужно знать, — Ее глаза блеснули.

У Несты было чувство, что правда о том, что произошло на той горе, останется только с ними… и с самым сокровенным кругом двора Фейры. Надеюсь, никто никогда не станет оспаривать этот факт.

Гвин хрипло рассмеялась.

— Иллирийцы будут в ярости от нашей победы, ты же знаешь. Особенно потому, что я не хочу, чтобы меня называли Каринтианкой. Я довольна тем, что я Валькирия.

— О, они будут биться в истерике десятилетиями, — ухмыльнувшись, согласилась Эмери.

Неста ухмыльнулась в ответ, снова обняла подруг и опустилась на глубокие подушки дивана.

— Я не могу дождаться, чтобы увидеть это.

И в первый раз, с подругами рядом с ней, с ее мэйтом, ожидающей ее… это было правдой.

Несте не терпелось увидеть развернувшееся перед ней будущее. Все это.

***

Малыш, которого Рис и Фейра назвали Никс, был прекрасен настолько, насколько только можно мечтать. Темные волосы, голубые глаза, которые уже светились отцовским и материнским светом, оттеняли легкий загар его кожи.

А еще были крошечные крылышки, которые Кассиану казались такими нежными, такими совершенными, когда он коснулся их бархатной мягкости. Когти на них вырастут намного позже, вместе с возможностью использовать сами крылья, но … Он уставился на сверток в своих руках, его сердце было готово разорваться, и сказал там, где Фейра и Рис сидели на кровати, аккуратно застеленной чистым бельем:

— Вы понятия не имеете в сколько неприятностей он попадет.

Фейра усмехнулась.

— Я уверена, что виноваты будут эти красивые глаза.

Рис, все еще бледный и растерянный, только улыбнулся.

Дверь открылась, и на пороге появилась Неста, все еще в разорванной, окровавленной, украденной одежде. Она уже держала ребенка, и грудь Кассиана заболела, когда он увидел, как она улыбается Никсу.

Но теперь Неста перевела взгляд на Кассиана, и он увидел в них тихую просьбу.

Он молча передал Никса Азриэлю, который поморщился, увидев, как это нежнейшее маленькое создание перешло в его покрытые шрамами руки, и последовал за Нестой через дверь, в холл и вниз по лестнице. Они молчали до тех пор, пока не оказались на лужайке за домом, откуда открывался вид на реку, вновь пробуждающуюся в лучах весеннего солнца.

Что она сделала, как во время Обряда, так и после него … Она вкратце описала все. Он знал, что это еще не все. Но, возможно, некоторые вещи навсегда останутся тайной между ней и ее друзьями. Ее сестрами по оружию.

Поэтому Кассиан спросил:

— Сила действительно исчезла?

Свежий весенний ветер хлестал ее золотисто-каштановые волосы по лицу.

— Я отдала ее обратно Котлу в обмен на знание того, как их спасти. Но кое-что осталось. Я думаю, что что-то еще… кто-то другой-остановил Котел от того, чтобы забрать все это. И я сама внесла кое-какие изменения.

Мать. Единственное существо, которое видело жертву, принесенную Нестой. Возможно, это она смотрела на них сквозь Маску.

— Что ты изменила?

Неста положила руку на живот.

— Я тоже немного изменилась. Так что никому из нас не придется проходить через это снова.

На мгновение у Кассиана не нашлось слов.

— Ты … Ты беременна?

Неста рассмеялась лающим смехом.

— Нет. Боги, нет. Я еще какое-то время буду пить свой противозачаточный чай. — Она снова рассмеялась. — Но я изменилась, так же, как Котел изменил Фейру. Для будущего.

Он не мог оторваться от тихой радости, озарявшей ее лицо. Поэтому он мягко улыбнулся ей. Да, когда придет время, они вместе отправятся в это путешествие.

Но то, что Неста сделала сегодня, то, что она дала …

— Ты могла бы править миром с помощью своей силы, — осторожно сказал он.

— Я не хочу править миром. — Ее глаза были беззащитны, чего он никогда не видел. Мэйт, назвала она его.

— Чего ты хочешь? — удалось спросить Кассиану хриплым голосом.

Она улыбнулась, и, черт возьми, это была самая красивая вещь, которую он когда-либо видел. — Я принадлежу тебе с того самого момента, как ты меня встретил.

Она заправила прядь волос за изогнутое ухо.

— Я знаю.

Он поцеловал ее в губы. Но Неста сказала:

— Я хочу отвратительно богатую церемонию мэйтов.

Он рассмеялся, отстраняясь.

— В самом деле?

— А почему бы и нет?

— Потому что до конца жизни Азриэль и Мор будут об этом напоминать.

Неста задумалась. Потом вытащила что-то из кармана. Маленькое печенье, стащенное с подноса в комнате, где проходили роды.

— Тогда ешь. Это для тебя, мой мэйт. Это официальный ритуал, не так ли? Обмен едой от одного партнера к другому?

Он поперхнулся.

— Это мои два варианта? Пышная брачная церемония или черствое печенье?

Ее лицо наполнилось таким истинным светом, что у него чуть не перехватило дыхание.

— Да.

Поэтому Кассиан снова рассмеялся и, обхватив пальцами жалкое печенье, наклонился, чтобы прошептать ей на ухо:

— Мы проведем коронацию, Нес.

— У меня уже есть корона, — сказала она. — Я просто хочу тебя.

Его челюсти сжались. Да, теперь, когда они завладели всеми тремя предметами, им придется придумать, что делать со всем Этим Ужасным Кладом. Как Неста вызвала его, несмотря на заклинания, наложенные Гелионом … Он подумает об этом в другой раз. Вместе с тем, что она остановила Время с помощью Арфы. И что у нее, похоже, есть какая-то связь — или понимание-с Матерью.

Но Неста погладила его нахмуренный лоб, как будто она могла видеть его беспокойство.

— Позже, — пообещала она. — Со всем этим мы разберемся позже. — Включая оставшихся королев, Кощея и все еще надвигающуюся войну.

— Позже, — согласился он, и она обвила руками его шею.

После этого больше не было слов. Только они вдвоем стояли на берегу реки под солнцем, позволяя его теплу просачиваться сквозь их кости.

Неста отстранилась, прошептав:

— Я люблю тебя, — и это было все, что Кассиану было нужно, прежде чем поцеловать ее снова, сила этого поцелуя была более мощной и стойкой, чем сам Котел.