Это было время.

Двадцать шестая струна на Арфе была самим Временем, и Неста остановила ее, когда Фейра испустила последний вздох.

Лантис так и сказал. Что даже Смерть поклонилась последней струне. Это время не имело никакого значения для Арфы.

Струна не издала ни звука, когда Неста дернула за нее. Только отняла его у мира.

И смерть, которую Неста чувствовала вокруг своей сестры, вокруг Рисанда, вокруг младенца на руках Мор — она приказала Маске остановить и это. Держать ее на расстоянии.

В самом начале

И в конце концов

Там была Тьма

И ничего больше

Мягкий, знакомый голос прошептал эти слова. Так же, как они шептались ей давным-давно. Как он и предупреждал ее в темноте Орида. Прекрасный, добрый женский голос, мудрый и теплый, который ждал ее все это время.

Комната представляла собой картину застывшего движения, потрясенных и испуганных лиц, повернутых к ней, к Фейре и всей этой крови. Неста прошла сквозь нее. Мимо кричащего, напрягшегося тела Риса, на лице которого отражались отчаяние, ужас и боль; мимо мрачного Азриэля; мимо Кассиана, стиснувшего зубы, когда он удерживал Риса. Мимо Амрен, чьи серые глаза были устремлены туда, где только что стояла Неста, с чистым страхом и чем-то вроде благоговения на лице.

Мимо Мор и этого слишком маленького свертка в ее руках, Элейн рядом с ней, застывшей в своем плаче.

Неста прошла сквозь все это, сквозь Время. К сестре.

Ты понимаешь, как это может быть? — прошептал мягкий женский голос, глядя сквозь ее глаза. Что ты можешь сделать?

— Я ничего не чувствую, — тихо сказала Неста. Только вид Фейры на пороге Смерти не давал ей забыть, зачем она здесь, что ей нужно сделать.

Разве ты не этого хотела? Ничего не чувствовать?

Я думала, что это то, чего я хочу. Неста оглядела людей вокруг. Ее сестры. Кассиан, который был готов скорее вонзить кинжал в свое сердце, чем причинить ей вред. Но сейчас нет. Когда женский голос не стал давить на нее, Неста продолжила: Я хочу обнять его всем сердцем.

Даже то, что причиняет тебе боль и охотится за тобой? Только любопытство пронизало вопрос.

Неста позволила себе вздохнуть, чтобы обдумать это, снова успокаивая свой разум. Нам нужны эти вещи, чтобы ценить добро. Некоторые дни могут быть более трудными, чем другие, но … Я хочу испытать все это, пережить все это. С ними.

Этот мудрый, мягкий голос прошептал: Так живи, Неста Арчерон.

Несте больше ничего не требовалось, она взяла сестру за безвольную руку и опустилась на колени. Поставив Арфу рядом с ней, ее тихая нота все еще отдавалась эхом, крепко держа Время в своих руках.

Она не знала, что может предложить, кроме этого.

Поглаживая холодную руку Фейры, Неста проговорила в вечную, застывшую комнату:

— Ты никогда не останавливалась. Даже когда я этого не заслуживала, ты любила меня, и боролась за меня, и… — Неста посмотрела в лицо Фейры, Смерть была в шаге от того, чтобы заявить свои права. Она не могла остановить слезы, которые текли по ее щекам, когда она крепче сжала тонкую руку Фейры. — Я люблю тебя, Фейра.

Она никогда не произносила этих слов вслух. Никому.

— Я люблю тебя, — снова прошептала Неста. — Я люблю тебя.

И когда последняя струна Арфы дрогнула, словно раскат грома в воздухе, Неста накрыла тело Фейры своим. Время скоро возобновится. У нее осталось не так уж много времени.

Она потянулась внутрь, к силе, которая заставляла бессмертных монстров дрожать, а злых королей падать на колени, но… она не знала, как использовать ее. Смерть текла по ее венам, но у нее не было знаний, чтобы справиться с ней.

Одно неверное движение, одна ошибка-и Фейра погибнет.

Поэтому Неста крепко обняла сестру, время вокруг них остановилось, и она прошептала:

— Если ты покажешь мне, как спасти ее, ты сможешь вернуть ее.

Мир замер. Миры за пределами их собственного остановились.

Неста уткнулась лицом в холодный пот на шее Фейры. Она открыла это место внутри себя и сказала Матери, Котлу:

— Я верну то, что взяла у тебя. Просто покажи мне, как спасти их — ее, Рисанда и ребенка. — Рисанд — ее брат. Вот кем он был, не так ли? Ее брат, который предложил ей доброту, даже когда она знала, что он хочет задушить ее. И она его. А ребенок… ее племянник. Кровь ее крови. Она спасет его, спасет их, даже если для этого потребуется все. — Покажи мне, — взмолилась она.

Никто не ответил. Арфа прекратила свое эхо.

Когда время возобновилось, шум и движение с ревом ворвались в комнату, Неста прошептала Котлу, ее обещание поднялось над шумом:

— Я все верну.

И мягкая, невидимая рука коснулась ее щеки в ответ.

***

Кассиан моргнул, и Неста прошла из угла комнаты к кровати. Она взяла Арфу и теперь лежала наполовину на Фейре, что-то шепча. В ее глазах не горел серебряный огонь. Не холодный уголек. Никаких признаков существа, которое смотрело сквозь ее пристальный взгляд.

Рис рванулся к ней, но Амрен шагнул в их сторону и прошипела:

— Послушай.

— Я все верну, — прошептала Неста. Ее плечи вздымались, когда она плакала.

Рис начал качать головой, его сила была осязаемой, поднимающейся волной, которая могла уничтожить их всех, уничтожить мир, если это означало, что Фейра больше не было в нем, даже если у него были только секунды, чтобы жить после нее, но Амрен схватила его за затылок. Ее красные ногти впились в его золотистую кожу. — Посмотри на свет.

Из тела Несты потек радужный свет. В Фейру.

Неста продолжала держать сестру.

— Я верну все. Я верну. Я верну.

Даже Рис перестал сопротивляться. Замер.

Свет мерцал на руках Фейры. На ее ногах. Он залил ее пепельное лицо. Заполнил комнату.

Сифоны Кассиана дрогнули, словно почувствовав силу, намного превосходящую его собственную, превосходящую любую из них.

Щупальца света скользили между сестрами. И одна, нежная и любящая, поплыла к Мор. К свертку в ее руках, в котором безмолвный младенец сиял ярко, как солнце.

А Неста продолжала шептать:

— Я все верну.

Радужное сияние наполнило ее, наполнило Фейру, наполнило сверток в руках Мор, осветив лицо его друга, так что шок на нем был запечатлен в абсолютном облегчении.

— Я отдаю все, — повторила Неста еще раз, и Маска и Корона слетели с ее головы. Свет взорвался, ослепительный и теплый, ветер пронесся мимо них, словно собирая каждый осколок из комнаты.

И когда он исчез, темные чернила брызнули на спину Несты, видимые сквозь ее полуразорванную рубашку, как будто это была волна, разбивающаяся о берег.

Выгодная сделка. С самим Котлом.

И все же Кассиан мог поклясться, что светящаяся нежная рука не давала свету полностью покинуть ее тело.

На этот раз Кассиан не стал драться с Рисом, бросившемуся к кровати. Туда, где лежала Фейра, румяная. Больше никакой крови, льющейся между ее ног. Фейра открыла глаза.

Она моргнула, глядя на Риса, а затем повернулась к Несте.

— Я тоже тебя люблю, — прошептала Фейра сестре и улыбнулась. Неста, не переставая рыдать, бросилась на Фейру и обняла ее.

Но этот жест был недолгим, едва продлился мгновение, прежде чем здоровый вопль поднялся с другой стороны комнаты, и…

Мор рыдала и младенец, которого она поднесла к кровати, был не маленьким, неподвижным существом, которое она держала раньше, а полноценным крылатым мальчиком. Густая шапка темных волос покрывала его голову, он плакал, зовя мать.

Фейра тоже начала всхлипывать, забирая сына у Мор, едва заметив, как Маджа вдруг наклонилась между ее ног, осматривая то, что там было — исцеление.

— Если бы я не знала тебя лучше, я бы сказала, что ты развила анатомию иллирийца, — пробормотала целительница, но никто ее не слушал.

Не тогда, когда Рис обнял Фейру, и они вместе уставились на мальчика — их сына. Они вместе плакали и смеялись, и когда Маджа сказала:

— Пусть он поест, — Фейра повиновалась с удивлением в глазах, когда она поднесла его к своей груди, теперь набухшей молоком.

Но Рис с благоговейным трепетом наблюдал за происходящим, прежде чем повернулся к Несте, которая соскользнула с кровати и теперь стояла рядом с Маской. Позади нее на полу валялись Корона и Арфа. Кассиан затаил дыхание, пока они смотрели друг на друга.

Затем Рис упал на колени и взял руки Несты в свои, прижавшись губами к ее пальцам.

— Спасибо, — всхлипнул он, склонив голову. Кассиан знал, что он преклонил колени с священными татуировками, начертанными на его коленях, вовсе не в благодарность за собственную жизнь.

Неста упала на ковер. Подняла лицо Риса в ладонях, изучая. Затем она обняла Высшего Лорда Ночного Двора и крепко прижала его к себе.