Неста предпочитала пещеры деревьям. Но когда наступила ночь и пещеры не нашлось, у нее не было другого выбора, кроме как взобраться на одно из них позади Эмери и Гвин, и последняя показала, как ей удалось закрепить себя длинной веревкой. Должно быть, это был один из предметов, которые королева Бриаллин оставила иллирийцам, предположительно для того, чтобы связывать пленников, вешать их или душить, и Гвин использовала ее, чтобы привязывать себя к стволу дерева каждую ночь. Она была достаточно длинной, чтобы все трое, сидя бок о бок на массивной ветке, смогли связать себя вместе и привязать к стволу дереву.

— Как ты избежала того, что твари не полезли наверх, чтобы съесть тебя? — спросила Эмери у Гвин, зажатой между ней и Нестой. — Они срывали иллирийцев с ветвей, как яблоки.

— Может быть, потому, что я не пахну иллирийцем, — сказала Гвин, хмуро глядя на свою одежду. — Несмотря на это. — Она кивнула Несте. — Если нам повезет, наши запахи замаскируют запах Эмери.

— Возможно, — сказала Неста, и голос ее затих, когда ночь сгустилась. Снегопад наконец прекратился несколько часов назад, и даже порывистый ветер ослабел. Маленькое чудо.

Гвин посмотрела вперед, на Эмери.

— Как много ты знаешь об Обряде?

Эмери сунула руки под мышки, чтобы согреться.

— Много. Мой отец и брат… и мои ужасные кузены… говорили об этом бесконечно. На любом семейном собрании все мужчины рассказывали и пересказывали свои такие-славные истории из своих собственных Обрядов. Скольких они убили, от каких зверей спаслись. Но никто из них так и не добрался до Рамиэля. — Эмери кивнула Несте. — Они всегда ненавидели за это Кассиана. И Рисанда, и Азриэля. Они ненавидели то, что они втроем добрались до самого верха и выиграли.

— На гору так трудно взобраться? — спросила Гвин приглушенным голосом.

Эмери хмыкнула.

— Трудно дотянуться, труднее подняться. Он покрыт зазубренными камнями, которые режут тебя, как терка для сыра.

Неста вздрогнула.

— И поскольку наше исцеление замедлилось до человеческого уровня благодаря правилам Обряда, — продолжала Эмери, — нам повезет, если мы доберемся до Перевала Эналия целыми и невредимыми.

— Что за Перевал? — спросила Неста.

Глаза Эмери засияли.

— Давным — давно-так давно, что даже нет точной даты-между фейри и древними существами, которые их угнетали, шла великая война. Одно из ключевых сражений произошло здесь, в этих горах. Наши силы были разбиты и превосходили нас числом, и по какой-то причине враг отчаянно пытался добраться до камня на вершине Рамиэля. Нам никогда не рассказывали, почему; я думаю, что это было забыто. Но молодой иллирийский воин по имени Эналий держал оборону против вражеских солдат в течение нескольких дней. Он нашел естественную каменную арку среди нагромождения валунов и сделал ее своим местом. В конце концов он умер, но сдержал врага достаточно долго, чтобы наши союзники смогли добраться до нас. Весь этот Обряд-в его честь. Так много истории было потеряно, но память о его храбрости осталась.

Как имя Кассиана останется в истории, подумала Неста. А ее? Какая-то маленькая часть ее души желала этого.

— Есть несколько различных путей к вершине Рамиэля, — продолжала Эмери. — Но самый трудный, самый позорный-это тот, который ведет тебя через Перевал Эналия. Через каменную арку. Они называют этот путь Переломом.

— Почему я не удивляюсь, что именно его выбрали Кассиан и его братья? — проворчала Неста.

Эмери и Гвин хихикнули, но когда где-то вдалеке зарычал зверь, они мгновенно затихли.

— Мы должны нести вахту, — пробормотала Неста.

Они разделились, Неста взяла на себя первую вахту, Эмери-вторую, а Гвин-третью, и когда это было решено, они долго сидели молча. Они съели скудную порцию жареной белки, которую Гвин умудрился стащить у ничего не подозревающего иллирийца, но голод сковал тугим узлом их животы.

Неста наклонилась к теплу Гвин, позволяя ему просочиться сквозь ее кости. И молились тому богу, который мог их услышать, чтобы урчание их желудков не выдало их зверям внизу.

***

Четвертый день принес солнце, достаточно яркое, чтобы снег ослеплял даже в тени сосен.

Гвин взобрался на вершину их дерева, затем прикинула, что Рамиэль находится в нескольких днях пути к северо-востоку. Оставив им, если они доберутся, день, чтобы взобраться на его бесплодную поверхность.

— Я не видела, был ли кто-нибудь еще впереди, — объявила Гвин, — но неподалеку есть массивное ущелье с небольшим деревянным мостом. Мы должны быть первыми, кто найдет его — если кто-то еще это сделает, они разрушат мост, чтобы никто не мог им больше воспользоваться. Мы должны добраться до него раньше остальных.

— Как далеко? — спросила Неста, проверяя нож на боку, веревку, которую она намотала на плечо, и иллирийский лук. У Эмери был меч, который она выхватила из лагеря Беллиуса, а у Гвин — щит и собственный нож.

— Несколько часов, — ответила Гвин.

— Рискуем привлечь внимание, — предупредила Эмери.

— Идя пешком, рискуем потерять мост, — возразила Неста.

Все трое посмотрели друг на друга.

— Тогда побежали, — сказала Гвин, и они кивнули.

Они шли легким шагом, стараясь ступать бесшумно и легко, даже когда под ногами лежал снег, но бег после нескольких дней изнеможения, с окоченевшими от холода конечностями и почти пустым животом, заставлял голову Несты раскалываться.

— У нас гости, — выдохнула Эмери, и все трое остановились. Не более чем в пятистах ярдах от них стояли шестеро мужчин.

— Как ты думаешь, они знают о мосте? — выдохнула Гвин.

Как только она это сказала, мужчины бросились бежать. Не к ним, а к оврагу.

Выругавшись, Неста с Гвин и Эмери бросились бежать следом, снег летел у них под ногами. — Скорее! — крикнула она.

Сквозь деревья впереди мир посветлел — как будто лес закончился. Так оно и было, поняла она. На краю оврага, теперь на равном расстоянии между ними и мужчинами был мост.

А если они доберутся до моста одновременно …

— Мы должны перехватить их, — выдохнула Неста. — Задолго до того, как они доберутся до моста. — Она резко изменила траекторию, и Эмери и Гвин двинулись вместе с ней. Мужчины, нацелившиеся на мост, казалось, поняли, что их враг теперь идет прямо на них. Они замедлили шаг и потянулись за оружием.

Неста нашла свою цель, мужчина шел на нее, и ударила кинжалом, когда она настигла его. Он бежал так быстро, что потерял равновесие и упал, увернувшись от ее удара. Именно там, где она хотела: прямо перед Эмери. Неста повернулась к следующему мужчине, когда ее подруга вонзила меч в грудь первого.

Следующий мужчина, на которого напала Неста, был наготове, размахивая коротким мечом. Она нырнула, увернувшись, позволяя ему нанести удар по щиту Гвин. Как раз в тот момент, когда Гвин пригнулась, полоснув его по голени кинжалом.

Осталось четверо.

Неста извивалась и подпрыгивала на другом мужчине, кинжал к кинжалу. Каждое движение пело в совершенной гармонии с ее дыханием; каждый поворот ее тела, ее конечности были частью симфонии.

Мужчина широко замахнулся на Несту, и она мельком увидела свою мишень. Она пропустила его удар мимо ушей, прежде чем врезать локтем ему в нос. Кость встретилась с костью с хрустом, который пронзил ее.

Он с ворчанием упал, и клинок Несты полоснул его по горлу окрашивая серебро красным. Она не позволила себе почувствовать теплую гладкость его крови.

Другой мужчина уже бросился на нее, и Гвин выкрикнула имя Несты, привлекая ее внимание как раз перед тем, как жрица бросила ей щит.

Неста поймала его, крутясь в снегу на одном колене, поглощая удар его веса. Сделав могучий выдох, она высоко подняла щит, когда мужчина опустил меч, предназначенный для ее головы.

Неста встретила удар, подняв щит вверх и сбив мужчину с ног. Она воткнула нож ему в сапог.

Он закричал, падая навзничь, и Неста вскочила на ноги, размахнувшись щитом так сильно, что он проломил его голову. Эхо отдавалось в ее руке и предплечье, но она продолжала сжимать щит.

Неста повернулась к следующему противнику, но ее друзья остановились. Мужчины вокруг них были повержены.

Полнейшая тишина заполнила заснеженный лес. Даже птицы в соснах перестали щебетать.

— Валькирии, — сказала Эмери, сверкая глазами.

Неста ухмыльнулась сквозь кровь, которая, как она знала, была разбрызгана по ее лицу.

— Черт возьми, да.

***

— Четыре гребаных дня, — прошипел Кассиан с того места, где они с Азриэлем наблюдали за замком. — Мы сидим на задницах уже четыре гребаных дня.

Азриэль точил Правдоруб. Черный клинок поглощал тусклый солнечный свет, просачивающийся сквозь полог леса.

— Похоже, ты забыл, как много времени требует шпионаж. Люди не занимаются своими злодеяниями, когда это удобно тебе.

Кассиан закатил глаза.

— Я перестал шпионить, потому что мне это до смерти надоело. Не понимаю, как ты все это время терпишь.

— Это мне подходит. — Азриэль не прекратил точить нож, хотя вокруг его ног сгустились тени.

Кассиан выдохнул.

— Я знаю, что теряю терпение. Я знаю. Но ты действительно думаешь, что нам не стоит подняться в этот проклятый замок и заглянуть внутрь?

— Я же говорил тебе: их замок слишком сильно защищен и полон магических ловушек, которые могут сбить с толку даже Гелиона. Кроме того, Корона принадлежит Бриаллин. У меня нет никакого желания объяснять Рису и Фейре, почему ты умер на моих глазах. И еще меньше желания объяснять это Несте.

Кассиан уставился на замок.

— Ты думаешь, она жива? — Этот вопрос преследовал его с каждым вздохом последние несколько дней.

— Ты бы знал, если бы она умерла, — сказал Азриэль, прерывая работу и глядя на Кассиана. Он похлопал брата по груди покрытой шрамами рукой. — Прямо здесь… ты бы знала, Касс.

— С ней может произойти множество других невыразимых вещей, — сказал Кассиан, его голос стал хриплым. — С Эмери и Гвин.